Ухмыльнувшись, я с досадой гляжу на мелкие зазубрины, оставшиеся на заточенном лезвии. Еще раз пройдясь по нему тряпкой, кладу оружие рядом с остальными инструментами: пилой для костей, поварским тесаком и моим любимым ножом Улу из дамасской стали, который Слоан подарила мне на день рождения.

– Нет, я серьезно. Так гораздо интереснее. Мне нравится работать сообща.

– И мне. Пожалуй, за Лесным Призраком в следующем году тоже отправимся вместе. Хотя напомню, что фактически выиграла я, потому что набрала больше очков. Но так уж и быть, отдам тебе второе место, раз сегодня тебя не стошнило, – говорит Слоан, прикрепляя глазные яблоки над головой доктора Стефана Ростиса.

– Ты всю жизнь будешь припоминать, да?

– Разумеется!

Пока Слоан занята делом, я тайком проворачиваю давно задуманный трюк, а потом сижу и любуюсь своей Птичкой, которая творит шедевр уже не в черно-белых тонах, а в красках.

По завершении работы она отходит назад, чтобы взглянуть на свое произведение искусства со стороны. Три слоя паутины сияют всполохами цвета. В одном слое все оттенки зеленого, в другом – лазурь, в третьем – пурпур и алый. Все лоскуты старательно раскрашены ее собственными руками. Инсталляция выглядит умопомрачительно, словно витраж, расходясь лучами от подвешенного тела с раскинутыми конечностями. Я тоже внес свой вклад в ее создание, даже отрезал несколько кусков плоти, которые Слоан закрепила среди клочков муслина, однако замысел принадлежит исключительно ей одной.

– Красота! – восхищенно говорю я.

– Спасибо, – отзывается Слоан.

Она стоит ко мне спиной и не видит, что я смотрю не на паутину, а на нее.

Пока она любуется творением своих рук, я включаю на телефоне новый плейлист.

– ФБР будет в полном замешательстве. Ты заметно растешь. Вряд ли теперь, когда паутина стала цветной, они догадаются, что это карта.

– Как будто я ради них стараюсь, – фыркает Слоан.

– Но кое-что остается неизменным…

– Что же?

Она поворачивается ко мне лицом. Я киваю в сторону трупа. Удивление в ее глазах быстро перерастает в скепсис. Слоан скрещивает на груди руки, а я примирительно вскидываю перед собой ладони, хоть ни капельки не стыжусь того, что собираюсь сказать, и она прекрасно это знает.

– Ну же! – резко говорит Слоан.

Я указываю на покойника, по лицу которого засохшими струйками стекает кровь.

– Дырка на месте левой глазницы. Вечно она у тебя выходит кривой.

Слоан заливисто хохочет, но, увидев, как я пожимаю плечами, резко замолкает. Между бровей у нее вырисовывается хмурая складка.

– Неправда!

– Извини, не могу молчать.

– Прекрати!

Я подтаскиваю к трупу стремянку и широким жестом предлагаю подняться.

– Сама проверь.

Слоан поджимает губы, наливаясь румянцем от растущей обиды. Когда она взволнованно ерошит перья и выпускает когти, то становится необычайно прелестной. Я откровенно любуюсь тем, как она, сверкая глазами, решительно взбирается по лестнице, чтобы взглянуть в лицо покойнику.

– Роуэн Кейн, ты задолбал меня дурацкими шуточками про левый глаз! Я их не вырезаю, я их вытас…

Приглядевшись к кровавой дыре на месте левой глазницы, Слоан растерянно замолкает и переводит на меня взгляд. Мне удается сдержать смешок, но Слоан, разумеется, замечает ехидную гримасу.

– Это что еще такое? – спрашивает она, тыча пальцем в лицо мертвому доктору.

– Не знаю. Наверное, стоит посмотреть поближе. Если только…

– Что?

– Если ты не брезгливая.

Она смущенно смеется.

– Давно ел мороженое, Палач? Особенно сливочное?

– Ты ранила меня в самую душу!

Я пафосно прижимаю руку к сердцу. В груди ощутимо постукивает.

Слоан ухмыляется, и на щеке у нее проступает ямочка, но потом она снова смотрит на безжизненное тело с кровавым ободком на месте глаз, просовывает в левую глазницу пальцы, затянутые перчаткой, и достает оттуда маленький, обмотанный скотчем пакетик.

– Вот видишь? – Подбросив его на ладони, она спускается по ступенькам. – Так же я вытаскиваю и глаза. Раз – и все!

– Ага. Чувствуется опыт. Специалист высшего уровня!

Слоан подходит ко мне, лихорадочно приплясывая от нетерпения.

– Что там?

– Вся прелесть подарка в том, чтобы его открыть, – говорю я, ласково целуя ее в лоб.

В ответ она закатывает глаза, берет протянутую мной салфетку и промакивает на пакетике кровь.

– Вытирай аккуратнее. Внутри важные документы.

Слоан морщит нос и щурится, пытаясь соотнести мои слова со скромным размером пакетика.

– Документы?..

– Да, причем жизненно важные. Так что будь осторожнее.

Бросив на меня полный скепсиса взгляд, Слоан старательно оттирает целлофан от крови, отлепляет от него полоски скотча и откладывает их в сторону, понемногу разворачивая первый слой обертки.

Под ним сложенная бумажная салфетка. Внутри еще один заклеенный пакетик.

– Господи, Роуэн! Неужто ты ее не выкинул?.. – с недоверием спрашивает Слоан, глядя на криво написанные мною буквы под логотипом в виде тающего рожка мороженого.

Палач и Дрозд

Ежегодный августовский турнир

Срок – 7 дней