— Да. Хорошо, — она кивает. — Ради тебя, Воробей.

Кратко обняв, Наоми оставляет меня в смотровом кабинете. Я смотрю, как она уходит, уверенно шагая.

Только когда она уходит, я делаю долгий выдох. Следующий вдох получается неровным. Мое сердце бьется слишком быстро, как будто я бегу.

Я стою посреди комнаты с закрытыми глазами, когда слышу его шаги. Я узнаю его по походке. Чувствую его присутствие ещё до того, как он входит.

— Привет, — говорит Фионн. Когда я открываю глаза, он подходит ко мне и хмурится от беспокойства, когда замечает мое выражение лица. — Все в порядке?

— Да. Просто… — пара медсестер заводит разговор за стойкой прямо за открытой дверью, и я прерываю себя. Натягиваю улыбку. — Просто… скорее бы отодрать этот пушок.

Фионн смеется, указывая на кушетку в смотровой.

— Занятное будет зрелище.

Костыли убираю в сторону и запрыгиваю на кушетку, пока сердце бешено колотится в груди. Фионн переключается на режим врача, рассказывает что-то про процесс, про пилу, ножницы и кожу. Надо бы слушать, но у меня в голове разговор с Мэттом Крэнвеллом крутится. Откровение. Невысказанная угроза. А вдруг он что-то ещё скрывает? Вдруг он просто ждет момента? Что если он подозревает Фионна?

Мне нужно сваливать отсюда. Если он хочет отомстить, я должна увести его от Фионна. Он охотится за мной, и я должна повести Мэтта по новому следу.

Электрический визг заполняет кабинет, и я вздрагиваю.

— Что за хуйня, — шиплю я, прижимая руку к груди.

— Пила…? — Фионн хмурится. — Пила, о которой я тебе только что говорил…? Спросил, готова ли ты начать, и ты согласилась…?

— Да? — спрашиваю я.

Он выключает пилу и кладет руку на мой гипс. Не чувствую никакого утешения от его прикосновения сквозь все эти слои.

— Ты точно в порядке?

Нет, ни хрена подобного.

Как бы я хотела, чтобы медсёстры ушли, и мы нормально поговорили. Как бы я хотела хоть немного личного пространства. И сказать ему, что меня накрыло огромной волной и вынесло в открытое море. Где-то глубоко внутри хочется кричать или плакать. Но я слишком боюсь, поэтому, только вру.

— Полностью.

В его взгляде мелькает беспокойство.

— Я начинаю пилить.

Киваю. Снова этот визг. Фионн осторожно прижимает лезвие к гипсу, делая ровный разрез вдоль ноги. Он периодически останавливается, чтобы протереть лезвие спиртовой салфеткой, охладить. Разрезает с одной стороны, затем с другой. И после стольких дней в жестких тисках, я наконец-то ощущаю облегчение.

— Итак… — говорит Фионн, не отрывая взгляда от своей работы, аккуратно разводя края гипса специальным инструментом.

— Нужно пройти курс физиотерапии. У тебя наверняка атрофировались мышцы. Физиотерапия поможет восстановиться, — он откашливается и быстро смотрит на меня. — Я знаю хорошего специалиста. Её зовут Джуди. У неё есть время, чтобы с тобой заниматься. Если хочешь…

Мне кажется, что он разрывает меня на части.

— Спасибо, — отвечаю я дрожащим голосом. Фионн смотрит на меня, и я вижу в его глазах разочарование, понимание, что ему сейчас откажут. — Мне бы очень хотелось остаться. Правда. Но я должна как можно скорее уехать.

— Ладно, — его улыбка — прямо как моя, когда я не уверена в чем-то. — Понимаю. Мы так и договаривались.

Беру его за руку и качаю головой. Медсестры все ещё болтают прямо у двери. Одна даже пялится, не переставая трепаться. Ну конечно, доктор Кейн — главный объект внимания. Готова поспорить, тут уже половина больницы знает, что я живу у него. И все только и ждут, чтобы поймать хоть какой-то кусочек информации.

От досады глаза начинают слезиться. Я снова смотрю на Фионна. Ни за что на свете не позволю ему думать, что я уезжаю по какой-то другой причине. Ни за что.

— Ты не понимаешь…

— Все в порядке…

— Я не хочу доставлять тебе хлопот.

Фионн прекращает раздвигать гипс и внимательно смотрит на меня. Он замечает, как я едва заметно качаю головой. Сжимаю его запястье. Он моргает, и до него доходит. Немного удивляется, потом прочищает горло.

— О… понимаю. Никаких хлопот ты не доставляла, но ладно, — он кладет руку поверх моей. — Поговорим позже. Я могу тебе подкинуть список упражнений, которые можно делать в дороге.

Я киваю. Слабо улыбаюсь. И он тоже. Он рискнул. Когда дело касается меня, он всегда рискует, по-своему, потихоньку. Возможно, теперь моя очередь.

— Может, будешь иногда проверять меня? Что я все делаю правильно…?

На его лице расцветает искренняя улыбка.

— Да, — говорит он. — Я бы очень хотел.

18

—

ПРЕГРАДА

ФИОНН

МЕСЯЦ СПУСТЯ