И эта Барби Марди Гра тут же сдернула с себя майку, задергалась и заорала: «ГДЧ!»

Когда взгляд Ганса вместо меня упал на нее, во мне застыла кровь. Когда его сжатые губы кокетливо улыбнулись ей, а не мне. Когда он, покраснев, мотнул головой при виде ее трясущихся сисек, которые наверняка были большими и мягкими, а вовсе не похожими на грудь мальчика-сиротки, как у меня.

– Ганс! – снова заорала я, вступая в борьбу и качаясь на перилах, как новорожденный жираф, но было поздно.

Его взгляд снова вернулся к его гитаре. На его прекрасном лице все еще оставалась тень улыбки. И именно от этой улыбки оледеневшая вода в моих жилах начала закипать. Жар ударил мне в лицо и в кончики пальцев, и я так сильно стиснула столб, что просто удивительно, как он не сплющился в моем кулаке, словно алюминиевая банка.

Очевидно, Джон был прав. Я, должно быть, действительно сильно нуждалась во внимании, потому что, не успев понять, что я делаю, я сорвала с перил свою пьяную жопу, подобрала с земли горсть бусин и швырнула их прямо в проплывающего мимо Ганса. В ту же секунду, как эти лиловые, зеленые, золотые шарики вылетели у меня из руки, я глубоко пожалела о своем поступке, но было поздно. Мне оставалось только зажмуриться и затаить дыхание, пока эти крошечные пули летели над толпой в сторону моего любимого.

К счастью, пластиковые бусины не были особо аэродинамичны. Все они упали где-то между Барби Марди Гра и платформой, не долетев до желаемой цели несколько метров.

Фух! Взмахнув руками, я сбежала с четырех ступенек, отделявших лавку Джона от улицы, и побежала за гигантским шутом, уносящим моего милого.

– Чертов Марди Гра, – бормотала я, проталкиваясь и пропихиваясь сквозь поток людей, заполняющий улицу Бурбона.

Все это ничем не отличалось от остальных концертов «Фантомной Конечности». Какие-то парни по пути хватали меня за руки и за капюшон, стараясь притянуть к себе, но я была так поглощена собственным внутренним диалогом, что просто, не обращая внимания, продолжала изо всех сил проталкиваться дальше среди толпы.

«Чертов Ганс. Чертов Марди Гра. Чертова толпа».

«Блин, как я зла. И с чего это я так разозлилась? Ганс же не просил показывать ему сиськи».

«Нет, но ему точно понравилось на них пялиться».

«И что? Он же мужик».

«Вот именно. За его внимание боролись две девушки, одна – та, которую он любит, а другая с сиськами наружу, и угадай, на какую он поглядел? Типичный чертов мужик».

Я двинула локтем по ширинке какого-то другого типичного мужика и продолжила путь.

«Но это можно понять. Ну, в смысле, если бы за твое внимание боролись два парня, и у одного из них было бы все хозяйство наружу?»

«Не-а. Ганс все равно бы победил. Вчистую. Ты его видела? Он же потрясающий. Особенно в сравнении с чьей-то чужой ширинкой».

«Туше».

Еще кто-то схватил меня за запястье. Даже не глянув, я выдрала руку.

«Не надо было мне с ними ехать. Это была дурацкая идея».

«Ага. Может, пока не стоит ходить на их концерты за пределами города».

«Нет, ну правда. Ты сегодня швырнула Гансу в голову бусами. Что, на хер, с тобой не так? А если бы ты в него попала?»

«Но я же не попала».

«Ну, а если бы?»

«Слушай, никто не видел, что это я, так что можно считать, что этого не было».

Я обошла какого-то придурка, пытавшегося со мной заговорить, и перебежала через перекрытый для парада перекресток.

«Этот мужик что, правда спросил, не хочу ли я развлечься? Можно подумать, я тут пытаюсь снять проститута».

Я накинула на голову капюшон толстовки «Фантомной Конечности», чтобы казаться менее доступной.

«Может, он просто хотел предложить тебе кокса?»

«Ага, может, но я не хочу проснуться завтра в ванной, полной льда, и без одной почки».

Я перешла еще один перекресток и увидала перед собой огромное трехэтажное здание, которое, казалось, занимало целый квартал. Балкон второго этажа был весь затянут радужной материей, из каждого окна раздавалась пульсирующее тяжелое техно, и на балконе танцевало столько людей, что все это напоминало какой-то психоделический человеческий муравейник.

Я было задумалась, не отыскать ли мне в сумке права старушки Джолин Годфри, чтобы посмотреть, что у них там внутри, но тут мое поле зрения внезапно перекрыл мужской силуэт. Его незваные губы впечатались в мой рот и тут же отстранились, этакий поцелуй на ходу.

Когда я поглядела на него, у меня отвисла челюсть: это существо было как будто вырезано из мрамора – твердого, безупречного мрамора без единого волоска – и затянуто в узкий, очень секси костюм ангела. Под костюмом я подразумеваю белые стринги, пару огромных крыльев из перьев и светящийся нимб. Ангел стоял рядом с таким же прекрасным существом в дьявольской версии наряда, и оба эти пупсика смотрели на меня, хихикая, как третьеклассницы.