Нет ничего, что не могла бы исправить пуля, верно?

Внезапно слова Лоренцо обрели смысл. Ничто так не говорит о том, что “мы находимся на равном игровом поле”, как соучастие в убийстве.

Я ждал ответа Лоренцо, но он просто пожал плечами.

— Я бы сказал, что теперь мы квиты, не так ли?

Каллум бросил косой взгляд на Лоренцо, но его внимание было приковано к человеку, лежащему на земле. Матео повернул его, чтобы посмотреть, вышла ли пуля, но на его спине не было красных пятен.

Я покачал головой и начал действовать. На несколько секунд я был уверен, что пуля предназначалась одному из нас. И теперь я чувствовал себя виноватым из-за того, что кто-то другой расплачивался за преданность, которую Лоренцо хотел, чтобы мы имели.

Я опустился на колени рядом с Каллумом, яростно моргая, чтобы убедиться, что зрение меня не подводит. Человек, чья кровь была у Кэла на руках, не мог быть Робертом Паркером-Пеннингтоном-старшим. Не может быть, чтобы Лоренцо был настолько безумным.

— Он умрет, если мы не поможем ему, — рявкнул Матео на Лоренцо, в то время как Каллум делал все возможное, чтобы помочь мэру остаться в живых.

Лоренцо кивнул Риго, и он просто кивнул в ответ. Я так пристально наблюдал за Каллумом и мэром, что пропустил момент, когда ко мне подошел Лоренцо. Он взял меня за руку, и я наблюдал, как он вложил пистолет в мою руку, заставляя меня сжать его, убедившись, что мои отпечатки остались на нем. Затем он убрал пистолет тряпкой.

Все казалось холодным, и я знал, что Каллум и Матео вот-вот взорвутся.

— Значит, мы все собираемся убить мэра, не так ли? — Спросил я. — И чтобы убедиться, что никто из нас не донесет, ты оставишь недостающую часть, так что, если мы когда-нибудь выйдем за рамки, вина будет на мне?

Я был взбешен.

Лоренцо подошел ближе и с отвращением посмотрел на мэра сверху вниз.

— Нет, он все еще может быть мне полезен.

— Ты собираешься спасти его, просто чтобы использовать? — Каллум заговорил. — Почему бы просто не пригрозить ему?

Риго наклонился и начал поднимать мэра, а Каллум помогал.

— Я не хотел, чтобы он думал, что я только лаю и не кусаюсь.

С этими словами мы молча погрузили мэра в их машину.

— Привет, Эверли. Я ждал тебя.

Слова звенели у меня в ушах, когда я встретилась взглядом с высоким мужчиной с темными зачесанными назад волосами, густыми бровями и кривым носом.

— Полагаю, мне следует представиться. Комиссар Питерсон, начальник полиции. — Он поднял руку, в его сжатом кулаке поблескивало что-то металлическое.

Наручники.

— Будь хорошей девочкой, и мне не придется использовать их на тебе. — Он говорил без интонации, и я внезапно осознала, насколько опасным было мое положение. Начальник полиции поймал меня. Никто не знал, где я, кроме Лейси, горничной моего дяди, которая была напугана и отчаянно пыталась сбежать. Это был не мой дядя. Этот человек был неизвестным существом.

Призвав каждую унцию силы, которой я обладала, я выпрямилась в кресле и посмотрела на него сверху вниз.

— Ты ждал меня? Как ты узнал, что я приду сюда?

Улыбка изогнула его губы, и это пробрало меня до костей.

— Люди довольно предсказуемы. За годы работы в правоохранительных органах я немного познакомился с моделями поведения. После того, как мне позвонил твой дядя и сообщил, что запер тебя в своем кабинете, а затем еще один звонок, чтобы сообщить мне, что охранник был свидетелем того, как девушку увозил один из сотрудников. Ну… — Он пожал плечами. — Это было достаточно просто. Я уверен, что горничная сообщила тебе, что ее двоюродный брат работает на станции полиции.

Внутренне я застонала. Мне следовало остаться в машине. Это была моя вина.

Ужасная мысль поразила меня.

— Что будет с Лейси?

— Девушка, которая привезла тебя? — Его язык высунулся, чтобы облизать губы, и он злобно посмотрел на меня. Я едва могла сдержать дрожь отвращения. — Она довольно хорошенькая, не так ли? Я понимаю, почему Мартин так стремился сохранить ее у себя на работе.

Черт. В этом городе никому нельзя доверять.

— Пожалуйста, не надо…

Сцепив пальцы, он поднял бровь.

— Я не думаю, что ты в том положении, чтобы вести переговоры, мисс Уокер. Но, возможно… — На его лице появилось задумчивое выражение. — Почему бы тебе не поделиться со мной тем, что ты надеялась обнаружить в кабинете своего дяди? А после мы подумаем о том, чтобы отпустить девушку.

— Отпусти ее, тогда я тебе расскажу. — Сохранять самообладание было самым трудным, что мне когда-либо приходилось делать. Мои дрожащие руки были спрятаны на коленях, вне поля зрения, и я не сомневалась, что этот человек ухватится за любую видимую слабость, учуяв ее, как акула кровь в воде.