Алена

Алгебра седьмым уроком — это то еще испытание. Хотя с тех пор, как один жутко обаятельный умник начал заниматься со мной математикой, ненавидеть ее я стала на порядок меньше. Да и мой прогресс, что называется, «на лицо» — я перестала бояться заданий с развернутым ответом и с каждым днем стала чувствовать себя (пусть немного), но увереннее.

Вот и сейчас не без труда, но решила-таки задание с шинами. Ай-да, умница!

— Ну вот! — Элеонора Андреевна внимательно изучает строку за строкой. — Молодец, Алена, справилась. Садись, пять.

Пятерка по алгебре — это праздник какой-то. Страшно горжусь собой, даже улыбку на губах сдержать не получается. Сашка подмигивает мне и показывает пальцем «класс». Подруга в курсе, что математика дается мне тяжко.

Не успеваю дойти до своего места, как раздается короткий стук, и дверь тут же распахивается.

— Привет, зубрилам! — заглядывая в кабинет, произносит Ромка.

— О, Ромыч!

— Беркут, здорОво!

— Вернулись уже?

Ромки не было неделю, а по ощущениям — целую вечность. Серьезно, дни тянулись как никогда медленно. Но вот, наконец, он здесь! Я смотрю на него: растрепанного, уставшего, но такого красивого, и в груди у меня будто подснежники расцветают.

— Роман, добрый день, проходи в класс, — поворачиваясь, здоровается с ним классный руководитель.

— Не, не, Элеонор Андреевна, спасибо за приглашение, но упаси Боже, — отнекивается парень.

— Зачем пожаловал тогда? — она вскидывает бровь.

— Мне бы Лисицыну на пару минут, — заявляет он, останавливая на мне не совсем адекватный взгляд.

Ох… Аж мурашки по коже.

— А до конца урока это подождать не может? — Пельш недовольно смотрит на часы, в то время как мы, не отрываясь, пялимся друг на друга.

— Нет сил ждать, — выдает Рома обреченно.

Я от его ответа густо краснею, а по классу прокатывается волна смешков. Сашка толкает меня в бок и хихикает.

— Иди, Лисицына, — вздыхая, отпускает меня классный руководитель. — Антипова, тебя тошнит? Что с лицом?

Ах, ну да, некоторые представители местной фауны все никак не могут смириться с тем, что Роман Беркутов встречается с убогой.

— Иди вон лучше к доске, — слышу я голос Пельш, уже выходя за дверь. — Рома, а как съездили-то?

— Выиграли почти все, что можно, — хватая меня за руку, рассказывает он. — Пока наша школа первая в рейтинге по числу наград.

Одноклассники начинают активно визжать и свистеть. Им только повод дай сорвать урок алгебры. Ромка улыбается, глядя на то, что происходит, а я все никак не могу на него насмотреться.

Элеонора пытается угомонить развеселившихся ребят, и мы, пользуясь случаем, исчезаем за дверью.

— Привет, — в самое ухо произносит он, уже за углом прижимая меня к ближайшей стене.

— Привет, — шепчу севшим от волнения голосом, тяну к нему руки и обнимаю за шею.

— Скучала по мне, Лисичка? — спрашивает, зарываясь носом в мои волосы. — Одуреть ты пахнешь! У меня сейчас грудная клетка разорвется от кайфа.

Он шумно и глубоко вдыхает, а я начинаю хохотать.

— Как обычно, детский шампунь, Ром! С ягодами, — смеюсь и зажмуриваюсь от удовольствия, когда он сильнее сжимает меня в своих железных объятиях.

Ни с чем не сравнимое чувство. Все бы за это отдала…

— Не шампунь, а афродизиак какой-то, — издает смешок. — Так я не понял, Лисицына: ты скучала по мне или нет?

— Не-а, — бессовестно лгу, конечно. Просто для того, чтобы немного его позлить.

Скучала неимоверно. Думала о нем постоянно. Ждала встречи. Так сильно ждала…

— Ну-ка дай проверю, — отодвигается, но лишь за тем, чтобы порывисто прижаться своими губами к моим.

И все… моей Вселенной становится только Он.

Самозабвенно и жадно целуемся прямо посреди пустого, школьного коридора. И стыдно, и волнительно одновременно, но что поделать, если чувства берут верх над доводами рассудка.

Роман оглаживает пальцами мое лицо, спускается к шее и осторожно сжимает ее холодными ладонями. Мягкие, но настойчивые губы целуют меня все жарче, и я неосознанно тяну его к себе за ворот куртки, мокрой от растаявшего снега…

Когда-то я надменно фыркала и качала головой, читая в книжках фразы типа: «колени подкашивались» и «бабочки порхали в животе». Все это мне казалось каким-то выдуманным бредом. И вот, пожалуйста, посмотрите: стою тут и именно со мной происходят все эти невообразимо прекрасные моменты. Будто бы я и есть — та самая героиня романа.

От нашей близости у меня кружится голова, немеют конечности и трепещет сердечко. По сосудам разбегается тепло, посылая импульсы во все нервные окончания. Эйфория… накрыла, не выбраться.

— ЭТО ЧТО ЕЩЕ ЗА СРАМ?! — слышу будто сквозь вакуум. — БЕРКУТОВ, ЛИСИЦЫНА! Вы что мне тут устроили!

Вздрагиваю, осознавая, что за горячими поцелуями нас застал не кто иной, как завуч нашей школы, Венера (Мигера — в переводе на язык здешних гимназистов) Львовна.