Удивленно моргаю. Отделаться от эффекта дежавю получается далеко не сразу. Лет тринадцать назад мы не единожды вот так же сидели здесь лицом к лицу. Уже когда потеряли нашу Алису…

Мать читала мне что-нибудь. Я внимательно ее слушал, и на какое-то время улетал. Отключался. Отвлекался на фантазии, используя свое излишне богатое воображение. Представлял происходящее на страницах в картинках. Целые фильмы себе визуально рисовал…

А потом она все портила. Начинала заводить со мной разговоры про Алису. Старалась как-то поддержать, однако получала лишь обратный результат. Я молчал. Глубже уходил в себя. Никого не желал видеть. Помню только, что очень сильно хотел умереть, но попрощаться с жизнью так ни разу и не решился. Рассудил, что должен отбывать наказание в этом мире, каждый день напоминая себе о том, что виноват в произошедшем.

— Эта девочка искренне переживает за тебя. Ты же не слепой в самом деле, — прислоняется спиной к стене.

— Мне не нужна ее жалость. Равно как и благодарность.

— Разве в этом дело?

— А в чем же еще? И дураку понятно, исходя из каких побуждений она действует. Брату помог. Вот оно спасибо. Знаешь, сколько раз она мне это слово уже повторила?

Зачем я ей все это говорю…

— Дарина тебя любит. А ты? — ошарашивает вдруг.

— Что за вопросы, мать? — возмущаюсь недовольно.

Прямо сейчас во мне разгорается непреодолимое желание ее прогнать.

— Чего ты опять завелся, Ян?

— Потому что не лезь. Иначе наш диалог закончится так же, как в прошлый раз, — нарочно бью по больному.

Резко меняется в лице и отводит взгляд.

В один из вечеров я сильно нагрубил ей. Наговорил кучу гадостей. Сказанное даже возрождать в памяти стыдно, не то что вслух произносить.

Она после этого перестала ко мне приходить… А я втайне от нее хотел, чтобы приходила. Порывался извиниться. Тогда еще умел, но… не случилось.

Сам начал читать. Много и без особого разбора. Благо, в нашей домашней библиотеке книг было предостаточно. Правда не детских.

— Какого черта ты приехала? — прищуриваюсь подозрительно.

— Игорь сказал, что ты провел пол ночи на морозе и заболел.

Игорю надо навалять.

— И что? У меня тут своя личная медсестра имелась. Не было нужды приезжать за тридевять земель.

— А мне захотелось. Имею право? — в ее голосе звенит обида.

— Откуда мне знать, — пожимаю плечом. — Кому при разводе этот дом достался?

— Отец оформил его на тебя.

— С чего бы такая невиданная щедрость? — фыркаю, будучи в замешательстве.

— Мне он сказал следующее: ты со своим водителем от меня получишь хер моржовый.

Узнаю Абрамова-старшего.

— Скажи спасибо, что бизнес твой не отжал.

— Пообещал, что это дело времени. Потом правда как-то поутихло. Успокоился…

— Успокоился? Бухать он начал, не просыхая. Такие концерты устраивал! Соседи были в шоке.

— А что было?

— Да много чего… Как-то раз под песни Шнура по поселку всю ночь раскатывал. Пока его менты не приняли.

— Какой кошмар! — охает она озадаченно.

— Поймали нашего папашу на чужом участке. Залез по пояс в пруд и руками ловил карпов-кои.

— Зачем? — округляет глаза.

— Дебил… Требовал исполнить его желание.

— Почему ты ни разу не позвонил мне? — всерьез интересуется, нахмурившись.

— Ну типа у тебя новая жизнь. С этим твоим недожеребцом. Кстати, он тебя еще не ободрал как липку? Не потратила на него то, что скопила на безбедную старость?

— Ян… — тянет осуждающе.

— Как поживает это чепушило? — на губах появляется кривая усмешка.

— Не знаю. Мы приняли решение разойтись, — едва различимо бубнит себе под нос.

— Какая жалость! — скрыть сарказм не удается. Впрочем, я и не пытаюсь. — Быстро потух этот ваш пожар неуемной страсти.

— Я ушла к другому мужчине назло твоему отцу. Сил уже не было терпеть. По отношению ко мне Игорь вел себя отвратительно!

— Твой поступок тебя как женщину тоже не красит, — замечаю сухо. — Могла бы не спать с этим… ублюдочным в нашем доме.

— Это вышло спонтанно…

— На хрен, не хочу знать подробности вашего перепихона! — брезгливо морщусь и прерываю ее пояснения. — Хватит того, что я видел, как ты…

— Давай не будем это обсуждать, — перебивает с переходом на ультразвук.

— А что такое? — уточняю издевательский тоном. — Не по нраву, когда гвоздем ковыряют разодранную до мяса рану?

Опускает ноги на пол и разворачивается корпусом ко мне.

— Будешь вести себя как отец, Даша тоже уйдет.

— Промискуитет^[22] — вообще не мое.

— Я не об этом. Ты грубишь. Не следишь за своими словами. Обижаешь ее.