— Люблююю, — произносит шепотом на выдохе.

— Что еще за приступ нежности? — ошалело замираю, пока он лезет целоваться. Совсем решил меня добить.

— Ну, так…

«Ну, так». Отлично.

— Как девчонка, Савка! — пытается припозорить его брат.

— Заткнись. Не слушай его, Чудик, он просто завидует, — спешу успокоить пацана, когда замечаю, что тот стыдливо опускает взгляд.

— Яяян, мой Яяян, — тихо приговаривает, утыкаясь носом в шею.

Не удержавшись, целую его в лоб и прижимаю к себе.

— Конечно, а Рому за борт, — ворчит Беркут, вставая и поглядывая на часы. — Нам пора, Савелий. Отлипай от папы-Яна. Двигаем.

Но тот в ответ только крепче меня стискивает.

Мокро.

Отодвигаю его через силу, а когда вижу, что плачет, сердце горячей кровью обливается…

Дарина

В небольшой кофейне, расположенной на углу, этим утром немноголюдно. В зале тихо играет музыка, а в воздухе витает ненавязчивый аромат кофейных зерен. Только вот к своему напитку я так и не притронулась. Не потому что он не вкусный или чересчур горячий, а просто потому что совсем ничего не хочется. Ни глотка сделать не могу. Не лезет.

Мы с Беркутовым сидим за столиком у окна. В ожидании взрослых, долгое время молчим. Все еще не можем отойти от череды событий, развернувшихся накануне…

— Во сколько у тебя зачет? — интересуется Рома, зевая и потирая глаза.

Не спал, видимо. Вот и я такая же. Всю ночь ворочалась в постели, до тех пор пока Инга не начала возмущаться.

— В четырнадцать тридцать, — тихо отзываюсь, наблюдая за тем, как падает снег.

— Подвезу тебя. Мне все равно в офис нужно ехать.

Киваю. Раньше, может, и не согласилась бы, а сейчас уже все равно.

— Завтра с Питером играете?

— Да.

И настроя у меня никакого. Понимаю, что нельзя подводить команду, но не представляю, как заставить себя выйти на площадку.

— Где будешь тридцать первого, Даш?

— На работе, — неопределенно пожимаю плечом.

— Серьезно, что ли? — искренне удивляется.

— Меня очень звали. Я ведь теперь редкий гость в нашем центре.

— Да вообще бросай.

— Уже заявление написала, — расстроенно вздыхаю. — Ничего не успеваю.

— Оно и понятно… Вообще не представляю, как ты умудрялась совмещать игры, учебу и работу.

— Одно название, что работала. Смены получалось брать только два раза в неделю, либо ночью.

— Ночью? Еще чего не хватало, — ловко перебирает пальцами тонкий айфон. — Только учебе мешать.

— Я вообще подумываю о том, чтобы перевестись из академии.

— Спятила? — таращится на меня во все глаза. — Я помню, как ты в десятом классе к поступлению готовилась.

— Я с восьмого класса готовилась, Ром.

— Тем более. Куда ты переводиться надумала?

— Туда, где попроще.

— Бред, — фыркает и качает головой.

— А вдруг не потяну дальше? — впервые озвучиваю свои тревожные мысли.

— Да перестань. Ты играешь за команду академии, не будут преподы тебя топить. Сейчас завяжешь со своим стардомом и будешь все успевать. Клуб ведь платит тебе зарплату?

— Да не в деньгах дело… Жалко оставлять моих старичков. Прикипела к ним всей душой.

— Будешь в гости приходить. Тоже мне проблема.

Понимаю, конечно, что он прав.

— Забыл кое-что тебе передать.

Наблюдаю за тем, как Рома ныряет ладонью в карман пиджака.

— Держи. Еле спер, — подмигивает и вкладывает мне в руки свернутый вчетверо листок А4.

— Что это?

— Разверни, зацени старания Чудика. Видела бы ты с каким лицом он это делал.

Вопросительно вскидываю бровь, а когда обнаруживаю на листке свой портрет, не могу сдержать улыбку.

— Как заладил: «Дашу, Дашу надо нарисовать. И мяч еще обязательно!»

Куда ж без мяча.

— Красиво. Спасибо, — сморгнув влагу с ресниц, опускаю взгляд и убираю рисунок в сумку.

Между нами опять повисает напряженная тишина, которую он нарушает первым.

— Вот скажи, Даш, когда уже жизнь перестанет напоминать сплошной черный квадрат? — с грохотом отставляет свою чашку. — Лисица кинула, Ян на дурке, теперь еще и Савелию худо! — Устало роняет лицо в ладони. — Все навалилось сразу. Конца и края этому нет.

Что тут скажешь. Так и есть. Только с колен поднимешься, как судьба тебе вновь подножку ставит.

Звякает колокольчик. В кофейню заходят Ромкины родители и Марьяна Андреевна. Оставляют верхнюю одежду на вешалке и проходят в зал.