— Мало ли, чего от него можно ожидать. Лично мне страшно, — в защитном жесте обнимает себя руками.

— Ночевать у него тебе не было страшно! — язвительно подмечает Рита, протягивая мне пачку салфеток.

— Так я ж не знала, на какие вещи он способен, — оправдывается, цокая языком.

— И тем не менее…

— Ой, Бобылыч, ты че такая дерзкая стала, а?! Гормоны в голову ударили? — начинает злиться брюнетка.

— Просто бесит, что ты так быстро переобулась. В СИЗО попал — прошла любовь, завяли помидоры.

— Они завяли, Бобылыч, потому что я не привыкла быть третьей лишней. Ясно тебе? — чеканит по слогам.

— Пфф… Когда тебя это останавливало?

Они ругаются, а я даже вмешаться не могу. Не в состоянии воевать и быть парламентером тоже.

Стискиваю пальцами салфетку, закусываю губу и молча смотрю в одну точку. Казалось бы, совсем ни к месту, но меня опять захлестывает волна черной ревности. Как представлю его с ней, так дурно становится. Кровь ритмично громыхает в висках. Под ребрами колет так, что ни вдохнуть, ни выдохнуть.

— Ничего между нами не было, — доносится до меня приглушенный голос Инги.

Поднимаю на нее растерянный взгляд.

— В гостиную спать отправил, — закатывает глаза и поднимается со стула. — Еще и заявил, что ему надо видеть под собой и над собой конкретного человека!

Заводится. Пыхтит. Принимается мерить шагами комнату, а у меня в голове эхом звучат ее слова.

— Мисс Ростов, тебя отшили, что ли? — хохочет Бобылыч. — Ну дела…

— Отстань. Подумаешь, — деланно-равнодушно отмахивается Инга. — Не очень-то и хотелось. А теперь вообще уверена, Бог отвел. С таким ненормальным связываться — себе дороже.

— Перестань. Это он из-за Дашки так! Ты же помнишь, как его ломало тут, когда она уехала.

— И что теперь? Кому от его мести легче стало? Может быть ей? — тычет в меня пальцем.

Взгляд сам собой опускается на букет цветов, стоящий у окна в большом ведре. Ритка спасла…

Бутоны раскрылись. Идеальные. Один к одному: пышные, насыщенно красного цвета. Такие убийственно красивые, что смотреть невозможно.

— Идиот. Всю жизнь себе сломал, — печально заключает Вершинина.

Рыдаю навзрыд. Потому что так и есть. Сломал.

— И ей, похоже, тоже, — снова присаживается на стул и вздыхает.

Дарина

Период сессии проходит для меня тяжело. Зубреж, книжки, конспекты… Из библиотеки практически не вылезаю. Как могу цепляюсь за единственную возможность отвлечься от мрачных мыслей, прочно обосновавшихся в моей голове. Мало помогает, но хоть как-то позволяет держаться на плаву. Стимул простой: плохо закроешь сессию — не видать стипендии. Завалишь экзамены — отчислят. Отчислят из академии — что тогда будешь делать?

В Новосибирск я точно возвращаться не планирую. Никто меня там не ждет, никто мне там рад не будет, а жизнь в столице она, знаете ли, довольно дорогая. Снимать квартиру — уже значительная трата. Со своим неполным окладом я вряд ли потяну. Да и вообще, получить образование необходимо. Хотя настолько все это сейчас ушло на второй план…

Вскидываю вверх руку с часами и торопливо сбегаю по лестнице вниз. Отдаю номерок гардеробщице и прикидываю, сколько времени уйдет на дорогу.

— Дарин! — окликает меня знакомый голос.

Останавливаюсь и оборачиваюсь.

— За тобой не угнаться! — шагая в мою сторону, широко улыбается Лавринович, появившийся буквально из ниоткуда.

— Доброе утро, Денис Андреевич, — здороваюсь, забирая свою куртку.

— Уже отстрелялась?

— Да.

— Как у тебя дела? — подходит ближе и встает напротив.

Преподаватель, как всегда, при полном параде. Идеально выглаженные стрелочки на брюках, фирменная рубашка от известного бренда. Шлейф элитного парфюма.

— Нормально, — выдавливаю через силу.

Ненавистное мне слово употребляю теперь чаще, чем кто-либо.

— А по виду не скажешь…

Конечно не скажешь. Мне плохо. Очень-очень плохо.

— Меня тревожит твое состояние, Дарина, — хмурит брови и внимательно всматривается в мое лицо.

— Все в порядке.

— Удалось пересдать философию? — интересуется, поправляя запонки.

— Да, как раз от Нижельского иду.

— Пять?

— Пять, — достаю из рюкзака карточку на проход.

— Молодец. Ты, кстати, не стесняйся, если вдруг понадобится помощь, — похлопывает меня по плечу и подмигивает. — Обещаю замолвить словечко.

— Спасибо, Денис Андреевич, но я привыкла решать свои проблемы самостоятельно.

— И это похвально, — одобрительно кивает.

— Извините, я спешу…