Снимаю туфли и направляюсь в сторону гостиной. Именно оттуда доносится шум. Застываю в арке, изумлённо разглядывая беспорядок, который царит в комнате. Даже для неряшливого Троицкого это слишком. Полки пусты, как будто кто-то разом скинул всё содержимое, повсюду разбросаны вещи, на полу валяются осколки. Прямо у моих ног лежит разбитая лампа.
Что тут вообще произошло?
Косматый питомец Троицкого, Персик, жалобно мяукая, спешит ретироваться прочь, а я – в ужасе смотрю на Ксюшу, сидящую на полу в углу. Такое ощущение, что девчонка нас попросту не замечает. Прижавшись щекой к голым коленкам, смотрит в одну точку, трясётся и часто-часто дышит…
Единственное радует: вот она Ксюша, здесь, с нами. Бальзам на душу.
– Пришла сюда пару часов назад, – начинает рассказывать Захар, когда ловит мой ошарашенный взгляд. – Её привезла какая-то девушка. Говорит, что Ксюха голосовала, пытаясь поймать машину на МКАДе.
Я обхожу диван, перешагиваю через разбросанные подушки и присаживаюсь рядом с подругой.
– Арин, она будто спятила. Несла какую-то бессвязную чушь, без конца повторяла, что ей больно и плохо, просила помочь. Потом начала агрессировать и вести себя неадекватно. Еле успокоил, честное слово. Закрыл её здесь, чтобы позвонить тебе. Видишь итог?
– Ксюш, – осторожно касаюсь плеча подруги. – Слышишь, зай?
Сперва не реагирует совсем, но потом дёргается, поднимает на меня расфокусированный взгляд и какое-то время смотрит так, словно не понимает, кто перед ней.
– Ксюха, – мой голос дрожит, а сердце начинает колотиться с удвоенной силой. – Где ты была?
– Не помню, – едва слышно шепчет она. – Мне плохо…
– Что с ней? – обеспокоено интересуется Захар. – Меня пугает её состояние.
– Родителям позвонил? – внимательно осматриваю девчонку.
Белая блузка испачкана, на ногах синяки, словно она падала. Несвежий макияж поплыл, а маникюр испорчен.
– Ещё нет. Решил, что сначала дождусь тебя.
– Где все её драгоценности?
На Самойловой ничего нет. Ни колец, ни браслетов, ни цепочки с кулоном, и даже серёжек с брюликами, которые дарил ей отец.
– Сумки и телефона тоже нет, – пожимает плечами Захар.
– Ну ясно, всё забрали значит, – предполагаю я. – Спасибо, что жива осталась.
– Ксюш… Расскажи, где ты была? – пытается разговорить её Троицкий.
– Не помню.
– Жесть, – за спиной раздаётся голос нашей общей подруги Ренаты.
Я даже не услышала, как она вошла.
– Привет, – отзываюсь мрачно, глядя на то, как Ксюшу трясёт.
– Вот вам и пай-девочка, – оценивая масштаб катастрофы, произносит Корецкая.
– Ты можешь хотя бы сейчас не плеваться ядом? – злится блондин.
– А что я такого сказала?
– Захар, звони Игорю Владимировичу, он пол Москвы на поиски дочери поднял, – вмешиваюсь в их диалог я.
Если этого не сделать, жди очередную склоку. Этим двоим только повод дай.
– Видела её зрачки? – склоняется ближе к её лицу Рената.
– Видела…
– Эй, Самойлова, приём! – щёлкает пальцами у неё перед носом.
– Мм, – Ксюша морщится и снова прячет лицо в коленях. – Мне плохо.
– Ну ты и выкинула фортель, зануда! – качает головой брюнетка. – Сначала изуродовала тачку жениху, а потом и вовсе пропала с каким-то парнем почти на трое суток. Тебя вон уже в лесополосе с овчарками ищут!
– Ренат, – бросаю на неё выразительный взгляд.
Самойлова тем временем сползает по стене вниз, прямо на пол.
– Отойдите, – Захар наклоняется и подхватывает Ксюшу на руки.
Та, явно ничего не соображая, доверчиво тянет к нему руки. Вот чтобы такое в здравом уме – да никогда!
– Отнесу её пока в спальню.
– Какая удача! – восклицает Рената, недвусмысленно ухмыляясь.
– Дура! – раздражённо выплёвывает он, переступая через бардак, который устроила Ксюша.
– Такой шанс выдался! Троицкий, не упусти! – продолжает стебаться она.
– Эй, ну достаточно, – пытаюсь её притормозить. – Чего завелась?
– Да потому что бесит. Вечно нянчится с ней как с ребёнком, – обиженно отклянчивает нижнюю губу, наблюдая за тем, как парень удаляется в соседнюю комнату.
– Захар просто очень переживает за неё, ты же знаешь.
– Ну разумеется, – Рената закатывает глаза. – Дорохов, кстати, рвёт и мечет. Примчался ко мне ни свет, ни заря. Глаза бешеные, вена на шее вздулась. Как начал орать. Где мол Самойлова?
– Да пошёл он, заслужил, – устало отвечаю я.
– У тебя-то что? – она садится на диван и откидывается на подушки.
– Большие проблемы.