Чуть позже Илью нахожу в толпе прихожан не сразу. Стоит почти у самого выхода. В правом кулаке держит свечи. Должно быть, купил в церковной лавке, работающей при храме.

— Поставить хочешь? — спрашиваю вместо приветствия, когда он, словно почувствовав мое присутствие, поворачивается.

Сталкиваемся взглядами, и живот отчего-то скручивает спазм тревоги. У Ильи подбита скула. Бровь и губа рассечены.

Что произошло? Драка? На него кто-то напал?

— Где угодно можешь их оставить. Как душа направит, — зачем-то лепечу тихо. — Слева найдешь икону Троицы и Божьей Матери. Вон там справа образ Николая Чудотворца. А правее в углу икона Святой Матроны. Моя любимая, кстати.

— А за упокой куда ставить надо? — огорошивает с ходу, и мне становится очень-очень не по себе…

На улице не успеваю сообразить, как оказываюсь в воздухе. Илья поднимает меня на руки и вместе с костылями несет к своей черной приоре, оставленной неподалеку. Только и успеваю покрепче вцепиться в сильную шею и прогнать отчего-то накатившее смущение.

— А куда поедем? — беззаботно спрашиваю, устраиваясь на переднем сиденье.

— А куда хочешь? — обходит машину и садится за руль.

— В парк. И какой-нибудь вредной еды захватить с собой, — выдаю, недолго думая.

— В парк, — повторяет следом, внимательно на меня смотрит и переключает передачу. — Замерзнешь, Сань.

— Согреешь, — озорно подмигиваю и тянусь к магнитоле. — Ну-ка, что тут у нас…

Даже не знаю, кого именно рассчитываю услышать из динамиков. Фантазия у меня бурная: Круг, Шуфутинский, Ленинград, что-нибудь из американского ганста-рэпа.

— О, Баста, — одобрительно киваю и делаю погромче. Под мотивчик хорошо знакомой песни пересекаем соседнюю полосу. — Тебе нравятся песни Вакуленко?

— В основном из раннего, — пожимает плечом, глядя в зеркало заднего вида.

— А мне и новые зашли. «Медлячок», «Сансара». Держись правее.

Беру на себя функции навигатора и подсказываю нужное направление, вовремя предупреждая, где свернуть. Паровозов пока не очень хорошо ориентируется на местности. Еще и бесится, глядя на тот хаос, что творится вокруг. Движение на дорогах оживленное. Вечер. Естественно, жители и гости столицы куда-то спешат.

— Здесь затаримся вкусняшками, — указываю на огромную вывеску самого известного ресторана фастфуда. Сто лет не баловала себя чем-то подобным, а сейчас, на голодный желудок, вообще хочется всего-всего. Да побольше. — Вставай в очередь за ситроеном, подъедем вон к том столбу и…

— Я в курсе, как это работает, — перебивает меня он.

— А, ну отлично! Я просто подумала, вдруг ты не знаешь.

Пересекаемся взглядами, Илья вопросительно вскидывает бровь, и мне становится немножко стыдно.

— Заказывай, — опускает окно со своей стороны, и я, нагнувшись вперед, громко озвучиваю пожелания. Так, чтобы менеджеру было хорошо меня слышно.

В общем, набираем кучу вредностей, как я и планировала, а пятнадцать минут спустя уже паркуемся перед парком.

— Стоянку надо оплатить через смартфон, или твою ласточку утащит эвакуатор, — поясняю осторожно.

— С какого перепугу?

— Ну вот так…

— Совсем оборзели в этой вашей Москве! Куда не стань, все платно! — достает из кармана куртки телефон.

— Лучше с моего, — предлагаю, понимая, что с его древнего допотопного мобильника мы вряд ли сможем что-либо сделать.

— Почему это с твоего? — хмурится он.

— У тебя есть парковочный счет или приложение?

— Нет, — отвечает после небольшой заминки.

— Ну вот, а у меня есть! Так что я оплачу, — быстрее сворачиваю этот неудобный разговор.

— Да еще чего! Ты обалдела, Рыжая? — забирает из моих рук телефон. — Тут сиди, а.

Выходит из машины. Как выясняется, отправляется искать паркомат. Через некоторое время возвращается уже с чеком, разобравшись с возникшей проблемой.

Наблюдаю за тем, как открывает багажник и достает оттуда одеяло и плед.

— Подашь костыли? — киваю на заднее сиденье, когда он открывает пассажирскую дверь.

— Они тебе не понадобятся. Иди ко мне, Бесстыжая, — разводит руки и наклоняется так, чтобы я могла за него ухватиться.

— Смотри осторожнее, а то могу привыкнуть, — мурлычу, улыбаясь как дурочка.

— Кофе покрепче держи, — нажимает на брелок, чтобы поставить свою тачилу на сигнализацию. Сомневаюсь, что кто-то позарится на его приору, но от комментариев разумно воздерживаюсь.

— Пойдем по той аллее, там есть симпатичные беседки.