Не знаю даже, я в тупике. Если бы не присутствие страстного секса в этих наших нынешних недоотношениях… наверное, подумала бы, что Илья потерял ко мне всяческий интерес.

— Он нормально к тебе относится?

Юнусов, блин, считывает меня как экстрасенс.

— Да. Как там Дагестан? — незаметно шмыгаю носом.

— Замерзла? — напрягается он тут же.

— Не.

— Точно?

— Точно. Рассказывай давай, как проводил время, — толкаю его локтем в бок. — Весело было на свадьбе брата?

— Всем, кроме невесты.

— Насильно, что ли, замуж выдали? — озвучиваю первое, что приходит в голову.

— Типа того. Бизнес…

— Ну и ну… А ты с этой своей Аминат виделся? — не могу не спросить. Любопытно же.

— Она — не моя, — отрезает сухо.

— Ну это пока, — иду туда, куда тянет песель. — Эта девушка очень нравится твоей маме, и ты сам говорил, что однажды женишься на дагестанке. Машка, знаешь, как расстроилась, — бессовестно сливаю подругу, конкретно запавшую на него.

— Я такого не говорил. Ты невнимательно меня слушала. Впрочем, как всегда, — добавляет себе под нос и убирает руки в карманы.

Обижается. А на что? Так ведь и будет.

— Поднимаймя домой, Саш. Уже поздно, отец будет ругать.

— Ну, тогда до завтра?

— До завтра, — кивает и ждет, когда мы с Алонсо зайдем в подъезд.

*********

Ну что ж… Мое счастье длится ровно три дня и три ночи, по прошествии которых выясняется, что отец вовсе не простыл.

У папы аллергия. А это означает только одно: от собаки нужно избавляться в кратчайшие сроки. И никаких тебе компромиссов.

Скандал в то утро разгорается тот еще… Батя орет, бесконечно чихая. Я рыдаю, понимая, что не смогу оставить собакена в нашем доме. Мама… А что мама? Только разводит руками. Мол, вот так, Сань… Ничего не поделать.

И вот, ровно в девять утра, я, заплаканная и в расстроенных чувствах, стою на лестничной клетке хорошо знакомой пятиэтажки. Мучаю дверной звонок и обдумываю варианты.

На руках ничего не понимающий песель. На сердце камень, а в душе — тягостное чувство вины, которое давит на совесть.

И знаете, когда кажется, что хуже уже быть не может, вдруг случается это. Мне открывает какая-то девица. Сонная, растрепанная. Одетая в Илюхину футболку.

Какого…

Очередной вдох застревает в горле, а вся моя кровь моментом вскипает. Расплескивается, стучит по венам. Жжет, будто кислота.

— Тебе кого? — она зевает и облокачивается о дверной косяк.

Клянусь, у меня аж темнеет от злости перед глазами.

— Ты кто? — только и могу из себя выдавить.

— Я тут живу с недавнего времени.

Живу с недавнего времени.

— Понятно, — грустно усмехаюсь.

Клянусь, очень хочется расцарапать ногтями ее лицо. Стоит признать, красивое даже без косметики.

Но, я просто разворачиваюсь и ухожу.

Как никогда, все становится предельно ясно.

У него другая девчонка. Ноги от ушей. Хорошая фигура. Длинные темные волосы. Дерзкий взгляд.

Ну вот, собственно и ответ, Саш. Ответ на мучившие тебя вопросы…

Илья

Сквозь сон слышу какой-то невнятный шум. Крики, голоса. Ни хрена не понятно, что и где происходит.

— Илюха. Илюх… — кто-то настойчиво меня будит.

— Да че такое-то?

Открываю глаза. Моргаю.

Злой, как собака. Потому что мы с пацанами вернулись домой со стрелки только в четвертом часу утра.

Спасибо, что вообще вернулись. Ночь выдалась та еще…

— Череп, свали, а! Дай поспать, — переворачиваюсь на другой бок.

— Илюх, там девчонки дерутся. Саня как с цепи сорвалась.

Девчонки дерутся. Саня сорвалась.

Мозг медленно, но верно начинает соображать.

Откидываю одеяло и принимаю сидячее положение.

— Рыжая видать подумала, что Яська того… из-за тебя тут.

— Че ты несешь? — тру глаза, встаю. Сдергиваю со стула шорты и предпринимаю попытку влезть в них с первого раза.

— Слово за слово, а потом она как набросилась на нее… Я даже понять-то ни фига не успел!

— Да уйди ты, — отодвигаю его с дороги и направляюсь в соседнюю комнату. Весь движ, по ходу, там.

— Пробовал вмешаться, не получается.

Мать твою, какого…

Охреневаю с того, что вижу.

По полу катаются взлохмаченные и разъяренные девчонки. Они по очереди лупят друг друга, громко при этом ругаясь и не стесняясь в выражениях.