— Отвали сказала! — повторяю для непонятливых и активно моргаю, пытаясь восстановить четкость зрения.

— Давление надо померить, дура!

— По… пошла ты! — цежу сквозь зубы.

— Сань, ты как?

Это уже Илья. Не на шутку встревоженный. А еще такой красивый…

Все-таки как же сильно я по нему скучала!

— Сань… ты меня очень напугала, — дотрагивается до моей щеки и обеспокоенно заглядывает в глаза.

— Я не хотела… — отвечаю рассеянно.

Предпринимаю попытку подняться с подушки, но внезапно ощущаю дикую слабость во всем теле. Голова по прежнему как-то странно кружится, и предметы вокруг будто плывут. Не стоят, как должны, на месте.

— Лежи, не вставай. Ты была в отключке.

— Упала… в обморок? — уточняю удивленно.

— Да.

— Почему?

— Ежу понятно, потеряла много крови. Мы же не знаем, что конкретно повредил нож, — умничает Свечка.

— Если бы ты сразу оказала помощь… — парень поворачивается к ней.

— Знаешь что, Илья! — перебивая, взрывается она. — Я не обязана латать твою малолетнюю подстилку!

— За языком следи!

— Подстилка здесь ты! — хочется орать, но на деле, наверняка, выходит не очень громко.

Внезапно раздается трель дверного звонка. Илья спешит в прихожую.

Не знаю, кто там. Мне в данную минуту абсолютно плевать, мы со Свечкой заняты тем, что зеркально отражаем взглядами обоюдную ненависть. Всепоглощающую, лютую и непримиримую.

Дать бы ей по морде! Овца! Кто из нас подстилка — вопрос точно спорный.

— Мы снова вместе, — задирая нос, намеренно лгу. Главное ведь что? Сделать вид, будто так и есть, а там уже дальше как-нибудь разберемся.

— А мне показалось, что ты ему больше не нужна.

— Тебе показалось, — прищуриваясь, подчеркиваю холодно.

— Да неужели? — как-то уж чересчур самодовольно ухмыляется и вздергивает тонкую бровь.

Ох и раздражает ее реакция! Что это еще за скептическое «неужели»?

— Он со мной. Усекла? — повторяю я зло.

— Мы обе знаем, что это ненадолго, — уверенно заявляет она, забирая дутую куртку со спинки кресла.

— Сюда проходите.

Я как раз собираюсь уточнить, с чего бы она так решила, но в комнате появляется Паровозов, а за ним следом и люди в белых халатах.

Поверить не могу в то, что он вызвал скорую! Я же просила этого не делать!

— Здрасьте, — формальности ради безэмоционально произносит тучная женщина, весьма недоброжелательная на вид. — Как вижу, в сознание барышня пришла. Что тут у вас вообще? Степ, глянь, а я пока бумажки заполню.

— Лады, — молодой врач с чемоданчиком в руках присаживается на стул.

Я в этот момент беспомощно смотрю на Илью. Как на самого настоящего подлого предателя. Не меньше.

Они сейчас все оформят, заберут меня в больницу, вызовут полицию и конец мне! До отца дойдет по-любому! Он покажет мне Кузькину мать. Ох, устроит…

— Так-с… милочка, имя, фамилия, отчество, год рождения, — усевшись в кресло, гундосит женщина. — Че у нас там, Степ, напомни, — чешет лоб кончиком шариковой ручки.

— Ножевое ранение, — буднично отзывается тот.

— Так-с…

— Слышь, мать, разговор есть, — обращается к ней Илья, совершенно точно заметив слезы, выступившие на моих глазах.

*********

Выдыхаю только тогда, когда остаемся в квартире одни. Перенервничала я ужас! Тетка-врач такой жуткой скандалисткой оказалась! Орала сиреной на всю квартиру. Правда ровно до тех пор, пока не увидела возмутившую ее взятку. Немаленькую, надо сказать, сумму…

Занятно. Как-то сразу громкость поубавила и явно призадумалась. Велела напарнику внимательно оценить мое состояние и риски, а потом уже дала добро на то, чтобы парень провел хирургическую обработку раны с наложением швов. Что, вообще-то, не практикуется, как она сказала.

— Что в бумажках написали? — спрашиваю, едва Паровозов заходит в свою комнату, куда сам же меня переместил.

— Высокую температуру и что-то еще, — кладет пакет на стол и раздевается.

Уже успел проводить бригаду фельдшеров и смотаться в ночную аптеку, находящуюся в соседнем доме.

— Точно? Не сообщат в полицию, как думаешь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Нет.

Выдыхаю.

Вообще, они решили, что это Илья ударил меня ножом. Якобы бытовые конфликты в наши дни сплошь и рядом.

Особенно я подофигела, когда женщина отправила Паровозова за водой на кухню, а сама, наклонившись ко мне, стала шепотом выпытывать, точно ли это не он меня пыранул. Мол поехали с нами, все расскажешь ментам. Его посадят.