Когда Дымницкий тут нарисовался, я и не заметил. Но оно и неудивительно, соображаю я сейчас и впрямь туго. Все системы разом дали сбой.

— Отстань от Антона! Он ни в чем не виноват! — Харитонова резко дергает меня за куртку.

Защитница. Посмотрите.

— Я сама вызвалась, когда услышала, что Лена заболела. Сама, ясно? Помочь хочу! Не мешай мне!

— Ты отчет своим поступкам отдаешь вообще? — выставляю руку вперед.

Стены крушить готов, а она такую ересь несет.

— Отодвинь личные переживания и…

— Личные переживания, — повторяю за ней следом и прищуриваюсь.

Личные переживания! Ох, епта!

Господи, скажи, зачем ты сотворил эту невыносимую женщину?

— Чем я хуже твоей Свечки! Отправить ее в качестве наживки ты не был против, правильно понимаю?

— Угу, — поддакивает Черепанов, и я припечатываю его свирепым взглядом.

Своей смертью этот человек не помрет точно!

— Релакс, — гасит очередной зарождающийся конфликт Клим.

— Сейчас речь о тебе! — концентрируюсь на девчонке.

— Двойные стандарты так-то получается! — фыркает Рыжая, задирая нос. — И знаешь что? Парни на этот счет со мной согласятся!

— Ты у них поддержки искать удумала? Серьезно?

Меня искренне забавляет эта мысль. Учитывая ее отношение к моей братве.

— Да. Абстрагируемся от всего и по факту! Они поддержат!

— Клим?

Бесящая пауза.

Поворачиваюсь к нему.

Смотрим друг на друга.

Молчит засранец.

Перевожу взгляд на Дымницкого. Реакция та же.

Ну приехали, зашибись!

— Что и требовалось доказать. Я пошла! У меня есть травмат, если что. Обращаться умею, тебе ли не знать! — ухмыльнувшись, бросает язва напоследок и уходит, нырнув под мою руку.

— Она права, не смотри так, — обретает голос Данила. — Изначально идея — дерьмо, но…

— Ну вас в жопу! Даже обсуждать это не хочу! — с психу бью кулаком по сушилке.

— Тише ты, Паровоз! Тут везде камеры.

— Эй, горячие, кто хочет снять напряжение? — влезает в наш разговор тощая размулеванная пигалица в стразах.

— Зайди в кабинку, Клеопатра недоделанная! — отмахиваюсь от нее я.

Ну и видок, мать честная! Стрелки, поди, за ушами заканчиваются.

— Погнали, а то уедут, из вида потеряем, — Клим кивает в сторону выхода.

*********

Они сидят на диване еще с полчаса. И за эти тридцать минут Харитонова столько раз по краю ходит…

Во-первых, пьет.

Во-вторых… Сначала она позволяет этому ублюдошному трогать свои волосы и приближаться к лицу гораздо ближе блять чем следует!

Потом улыбается, когда он принимается наглаживать ее бедро.

Затем решает с ним потанцевать. Наверное, чтобы доконать меня, не знаю…

Во вкус вошла.

Извивается как змеюка.

Соприкасаются телами.

Ломается сигарета в моем кулаке.

— Илюх… — прочищает горло Дымницкий.

Музыки не слышу. Его тоже.

Простреливает резко где-то там в груди.

Аж в глазах темнеет от гнева.

Я вот смотрю на все это действо и перебираю в башке возможные варианты: удавить, утопить, сжечь, закатать в бетон…

И это я не про Артюхова, активно тискающего своими клешнями мою бывшую девчонку.

Бывшую. Сука. Бывшую!

Напоминаю себе, что она мне никто. Но не вывожу все равно.

— Илюх, спалишь хату! — Клим усаживает меня на место.

Что вообще за шняга лютая?

Я ее реально убить готов за все эти выкрутасы.

Черная ревность невидимой рукой перекрывает поступление кислорода.

Проникает через кожу в каждую мышцу, клетку, нерв, сосуд.

Отравляет кровь, стучащую бешеной пульсацией по вздувшимся от напряга венам.

Кроет. Адски.

Нормально же было без нее. Как там говорят, с глаз долой, из сердца — вон. И рабочий вариант ведь реально…

Тем временем упырь, ряженный в брендовое шмотье, что-то шепчет девчонке на ухо. Приобнимает еще мразь.

Харитонова в ответ кивает, возвращается к столику и забирает куртку.

Намылились куда-то. Кататься видать!

— Идем за ними, на хвост упадем, — командует Данила, вставая.

За стенами клуба становится легче. Прохладный ночной воздух немного проветривает воспаленные мозги, и я наконец могу нормально вдохнуть.

Тремся у входа и на парковку идем уже тогда, когда Артюхов дает своей спортивной тачке просраться. Оставляя позади себя лишь облако пыли.

— Быстрей поехали.