Отпускаю.

После небольшой заминки убираю руки в карманы.

Пытаюсь успокоить зародившуюся в груди бурю. Все ресурсы на это затрачиваю.

Совсем некстати вспоминается тот их откровенный поцелуй у его машины, который я вынужденно лицезрел однажды.

Не то, чтобы я рассчитывал на то, что она будет благоразумна, но…

Хотя да, кого я обманываю?

Рассчитывал, идиот.

Илья

— Поджигай свечи, — передаю зажигалку Дымницкому.

— Бля, Виталик, ровно торт держи!

— Молодые люди, попрошу здесь не выражаться! — строго возмущается медсестра, получившая на лапу пять минут назад. — И давайте потише! Тут вам не кабак!

— Да расслабься, дохтор, все пучком, — беззаботно отмахивается Череп.

— Потопали уже, а, — Дима отходит от двери, пропуская нас вперед.

— Бляха, можно не толкаться! — возмущаюсь, цокая языком.

— Че, модник, черевички свои жалко? — подкалывает меня Антон.

— Чтоб ты знал, эти черевички от адидас стоят двадцать косарей, — отвечает ему Кирилл, глядя на мои белые кроссы.

— Ну ты епта… — Черепанов присвистывает. — Да я манал! Паровоз, на эти деньги можно купить обувь на все времена года! В двойном сука экземпляре.

— Заткнитесь уже. Готовы? — недовольно осведомляюсь.

— Типа того.

— Ща, подожди, еще одна свеча.

— Заходим.

В больничную палату к Ангелинке заваливаемся всей толпой. С гомоном, цветами, тортом и разноцветными шарами в руках.

— Хэпи бездэй!

— С днюхой, Геля!

— Ура!

Клим активно крутит в руках доверенную ему хлопушку, но ни черта не происходит.

Бракованная, по ходу.

В образовавшейся тишине этот казус кажется почти фатальным, однако Данила не теряется и быстро выходит из положения.

— А ну-ка, братва, еще раз поорите! — приказывает громко.

Нестройным хором повторяем незатейливое поздравление, и запасная хлопушка в тот же момент стреляет мелким разноцветным конфетти.

Ангелина, морщась, принимает сидячее положение, и удивленно на нас таращится. Не ожидала подобного идиотизма. Также как ее мать и соседки по палате.

— Цветы, где цветы? — щелкаю в воздухе пальцами. — Череп, не тормози, а! — хлопаю подвисшего друга по плечу.

— Здесь, — прочищает горло, подходит к больничной постели и протягивает девчонке пыльно-розовые розы. Между прочим, мной выбранные. Пацаны-то ни шиша в этой, как ее… флористике не соображают.

— Ой, какие они красивые, — растерянно бормочет она, принимая увесистый букет.

Как и предполагал, нежной, хрупкой блондинке Геле розовые розы к лицу. Прям угадал. Ну молоток же!

— Знакомься, Гель, мои друганы, — торжественно вещает Дима. — Слева направо: Илюха, Витос, Данила, Кирилл и Череп. В смысле Антон, — исправляется, поймав недовольный взгляд последнего. — Все здесь. Только Стасян прогуливает, к девушке своей поехал, но просил передать тебе большой привет.

— Спасибо. Приятно со всеми вами познакомиться, — робко улыбается она, задерживая взгляд на Черепанове.

И этот, что интересно, тоже на нее как-то странно пялится.

Мудило. Девчонке едва шестнадцать исполнилось.

— А мы к тебе с хорошими новостями, систер. Бабло на операцию собрали.

— Почти, — тихо поправляет его Антон, и я ощутимо наступаю ему на ногу.

— Не может быть! — Ангелина, все еще прижимающая к груди цветы, приоткрывает рот.

— Это ведь очень много! Неподъемные деньжища! — включается в разговор мать Динамита: большая, тучная, вечно всем недовольная женщина.

Но вообще-то она права, сумма и правда не маленькая, а вот риск, на который мы пошли ради этих бабок, был высок. Потому что наехали на крупную шишку. Действовали без крыши, самостоятельно. Надо отдать должное пацанам, нагло, жестко и не очкуя. А очковать, между прочим, повод был. Сунулись в самое пекло: чужая территория в лесу, серьезная охрана, дрессированные псины…

Слава Всевышнему, по итогу отделались лишь легким испугом, парой касательных пулевых и куском плоти Кабана, которого успел попробовать на вкус доберман Шатоева.

Рану пришлось шить, кровь с Витоса херачила как со свиньи. Ему потом еще и кучу уколов от бешенства вкололи в больничке. Так сказать, на всякий пожарный…

А если о позитивном, когда получили кэш, почувствовали: вот оно. То, для чего, мы переехали в гребаную столицу, покинув родные края.