***

Итак, я, провожу в театре в общей сложности час, а затем, согласно моему плану, выхожу на улицу через чёрный вход. На всякий случай, мало ли. Лучше подстраховаться.

— Вы свободны? — интересуюсь у таксиста, притормозившего возле тротуара.

— Еду на заказ, девушка.

— Я вам заплачу в два раза больше. Отмените.

Как говорит моя Динка, наглость — второе счастье.

— Вызвать через приложение, — советует на ломаном русском.

Умник. Приложение — не самый подходящий для меня вариант.

— В три раза больше плачу, — повышаю ставку. — Ну так что? Мне срочно надо. Отвезёте?

— Садись, — цокает языком и нажимает что-то на своём экране. — Толко деньги вперёд.

— Ну разумеется, — усаживаюсь назад и, продиктовав по памяти адрес, достаю из кошелька нужные купюры.

— Едем, — убирает деньги в карман, поправляет кепку. — Радио нада? Лимонада? — смотрит на меня через зеркало.

Радио. Лимонад. Забавно.

Эконом превращается в бизнес?

— Просто отвезите туда, куда я попросила, — проверяю телефон. Амиран днём звонит и пишет редко, но вдруг.

Так страшно мне. Не могу передать никакими словами. Очень боюсь и переживаю по поводу того, что мой обман раскроется, но желание увидеться с Даней и поговорить с ним, настолько сильно, что я гоню все свои страхи прочь. Главное, чтобы Климов оказался дома. Я же без предупреждения еду. Звонить со своего смартфона нельзя, Амирану может приспичить распечатать входящие-исходящие.

Попросить телефон у водителя? Или позвонить из автомата?

В общем, я так и не делаю ни того, ни другого.

Сорок минут спустя стою перед подъездом многоэтажного дома, совершенно потерянная.

— Буч, нельзя! — вздрагиваю, когда рядом гаркает хозяин большого чёрного пса, лизнувшего мою коленку, засветившуюся в разрезе пальто. — Заходите.

— Спасибо, — юркнув в подъезд, почти бегу к лестнице. Этаж-то не знаю.

— Гав!

— Тихо сказал!

Поднимаюсь по ступенькам с колотящимся о грудную клетку сердцем. Проверяю номера квартир. Иду дальше. И так до тех пор, пока не вижу перед собой нужные цифры.

Выдохнув, тянусь к звонку, но на кнопку не нажимаю.

Что если Даня не один?

Что если мне откроет его девушка?

Или жена?

Эта мысль так резко ударяет мне в голову, что несколько минут я тупо стою и смотрю на железную дверь, не решаясь сделать последний шаг.

Господи!

Отхожу к окну.

Нет, всё же нужно было позвонить. Неудобно.

Ладно, Насть, но ты ведь уже здесь? Что делать-то теперь будешь?

Терзаемая сомнениями, выуживаю из сумочки пудренницу. Разглядываю себя в зеркальце. Поправляю выбившуюся из причёски прядь, смотрю себе в глаза и понимаю, что нет, развернуться и уйти уже не смогу. Не для того рисковала.

Вдох-выдох.

Ещё один вдох-выдох.

Не нервничай. Тебе нельзя.

Стук моих каблуков эхом отражается от стен. Дрожащие пальцы нажимают на выпуклую кнопку.

Вот и всё. Вот и всё, Насть. Умница.

Слушаю переливчатую трель и стук своего пульса в ушах.

Никого нет дома.

Так мне кажется, но уже через несколько секунд по ту сторону двери раздаются шаги, а затем проворачивается ключ в замке.

— Настя?

— Привет, Дань, — здороваюсь тихо. — Я… без звонка, прости.

— Неважно, входи, — отступает, пропуская меня в квартиру.

— Точно не помешаю? Ты один? То есть я хотела сказать…

— Всё нормально, Насть, я один.

Захлопывает за мной дверь, щёлкает выключателем и щурится, когда в узкой прихожей загорается свет.

— Ты спал, да?

— Прикорнул немного.

— Ясно.

— А я… — замолкаю.

Можно обнять его? Или нельзя? Насколько это вообще будет уместно?

Стоим друг напротив друга. Как и тогда, в театре, пристально разглядываем. Я его. Он меня.

— Помогу снять пальто? — предлагает, когда пауза чересчур затягивается.

— Да, — расстёгиваю пуговицы, поворачиваюсь к нему спиной.

— Разувайся, я дам тебе тапочки. Они новые, если что.

— Угу.

— Тебе кофе сварить или чай будешь?

— Чай. Зелёный, если есть, — отвечаю, воюя с молнией на ботфортах.

— Окей, щас организую. Ты проходи. Прямо по курсу.

— Ладно. Здесь… конфеты, торт, — отдаю ему пакет.

Купила сладости в одном из магазинов нашего ЖК. Глупо, но не идти же с пустыми руками.

— Да у меня тоже есть, Насть. Не надо было.

Снова встречаемся глазами, и внутри как будто лезвием грудь режут.

Ждал значит?

— Идём?

— Идём, — нырнув в тапочки, несмело шагаю за ним следом.

Боже, как взять себя в руки? Почему я так ужасно нервничаю? Надо успокоиться.