— Каков идиот! Сам-то в эту бредятину верит? — Сашка закатывает глаза, а потом её взгляд становится хитрым. — Есть кто-нибудь на примете?

— Ты про ровесника? — оставляю полотенце на лежаке и подхожу к поручням.

— Ага.

— Есть, — спускаюсь по ступенькам в бассейн.

— Так-так… — она за мной следом. — Что за перец?

— Его зовут Стёпа. Работает фотографом в Maxmodel. Мы с ним дружим.

— Фотограф, — тянет подруга с сомнением. — Симпатичный?

— Вполне.

— Ну и отлично. Замути с ним. Посмотрим, понравится ли это нашей Старухе Изергиль.

— Не хочу заводить отношения лишь бы ему назло. С Эмилем вон как некрасиво вышло. Не нужно было даже начинать, наверное…

— Да перестань, Ясь! Попробовала — не сложилось. Чё теперь? Трагедия? Переживёт. Не дотянул.

— Саш, проблема не в мужчинах, а во мне. Я постоянно сравниваю их с Дымницким.

— Потому что ты влюблена, — разводит Рыжая руками.

— Влюблена, не спорю, но унижаться не стану.

— Уважаю твою позицию, — ободряюще кивает.

— Не хочет дать себе шанс? Собирается всю оставшуюся жизнь страдать по своей погибшей жене? Что ж, я приму это, пожалуй.

— И каков план? — осторожно интересуется она.

— План называется «С глаз долой, из сердца вон». Эмиль правильно сказал. Нечего мне больше делать на хате у братвы.

— Ты хочешь съехать?

— Да.

Очень грустно, но другого выхода, похоже, нет. Только так я смогу избавиться от своей мучительной привязанности к Дымницкому.

— И куда ты? Подыскала комнату или квартиру?

— Ну… Кхм. Есть один вариант.

— А что это за улыбочка сейчас промелькнула?

— У Стёпы, фотографа, на днях освобождается вторая комната в съёмной двушке.

— Яська-Яська, — сощурившись, бьёт ладонью по воде, и в меня тут же летят брызги.

— Что? Его сосед уезжает в Питер, — спешу объясниться. — Стёпа вчера спрашивал у наших, не нужен ли кому-то угол. Квартира, вроде, приличная. Находится недалеко от центра. До агентства всего пятнадцать минут пешком. Плата вполне себе приемлемая, учитывая, что сумма делится напополам. Я подумала…

— Ты сейчас, не пойму, ждёшь моего одобрения? — перебивает, хохотнув.

— Ничего я не жду, — отзываюсь хмуро.

— Переезжай, Ясь, но только если уверена, что этот Стёпа — не маньячина какая-нибудь.

— Какая маньячина? Нормальный, адекватный парень.

— Такие нормальные и выходят потом со скальпелем на прогулку ночью в парк.

— Пффф…

— Скинешь мне ваш адрес и его паспортные данные, — становится серьёзной. — Поняла?

— Это ещё зачем?

— Как зачем? Пробьём его с батей по ментовской базе.

— Саш…

— На всякий случай, Бортич. Бережёного, как известно, — отталкивается ногами от бортика, — Бог бережёт…

***

Я переезжаю к Стёпе.

Просто собираю в очередной раз свой рюкзак и сваливаю из нашей мужской коммуналки в тот момент, когда никого нет дома.

Пока еду на метро, успеваю воспроизвести в памяти всё то клёвое, что там происходило. Сабантуйчики, вечерние посиделки, стычки с Дымницким.

Хочется даже всплакнуть, но я себе не позволяю.

Нельзя.

Ни к чему.

Если уж настроилась на перемены, то надо бы действовать согласно плану. А в этом самом плане чётко обозначен пункт, в котором указана необходимость переезда.

Так надо.

Так будет правильно.

Идут дни. Недели. Мы с Дымницким теперь не видимся. Не мозолим друг другу глаза и не сталкиваемся по утрам в коридоре.

Это то, чего он хотел.

Это то, что может помочь мне.

Оставшись без уже привычной работы автомойщика, я концентрируюсь на своей модельной деятельности. Участвую в показах, снимаюсь для рекламы и каталогов. Постепенно становлюсь всё более востребованной в этой сфере, и, знаете, начинаю понимать, что мне это очень нравится.

— О, чё эт у нас сегодня? — Стёпка, лохматый и зевающий, появляется на кухне в ту секунду, когда я снимаю со сковороды последний блин.

— Ммм…

— Садись. Чай, кофе?

— Кофе, — звучит в ответ уже привычно.

— Так и знала. Только сварила, — поднимаю турку с плиты.

— А это че тут такое?

— Малиновое варенье, сгущёнка, творожный сыр. Выбирай, что хочешь.

— Обалдеть, — у него глаза разбегаются. — До сих пор не верится, что мне так фортануло, — скатав блинчик, макает его в варенье. — Мало того, что в моей хате поселилась умопомрачительная, длинноногая красотка, так она меня ещё и кормит. Мечта.

Улыбнувшись и себе сворачиваю один.

Иногда можно согрешить. Я и так в последнее время слишком строга к своей фигуре.

У Стёпы играет Лепс.

Это ему матушка звонит. Он на неё специально такой рингтон поставил.