Вот теперь Диана испугалась, она не хотела опять повторение той ночи, боли и слез.

— Может, вы уедите в Павию уже сейчас?

— С большой бы радостью, но на мне будет висеть долг. А долги я не люблю.

Стефано встал напротив нее такой большой и свирепый, что воздуха в два раза стало меньше. Или так туго завязала Марта ей завязки на платье. Или дышать Диана стала в три раза чаще.

— Я буду кричать, — она неуверенно сказала это, даже не зная зачем, ведь кричать бесполезно.

— Может, вы уже ляжете в постель и будете кричать от удовольствия?

— С вами я никогда этого не сделаю, — она схватила первое, что попало под руку- гребень для волос и размахнулась им, — уйдите.

— Всевышний, — усмехнулся Стефано и закатил глаза, — на меня впервые нападают с гребнем.

Диана взглянула на гребень, нахмурилась и положила обратно- бесполезная трата времени и сил. Но и сдаваться она не собиралась.

— Правильное решение, — герцог протянул ей руку, — отдайте ключ, чтобы доступ к вам был всегда свободен для меня, — сказано было строго.

Диана мотнула головой и показала пустые руки:

— Я его потеряла.

В его синих глазах полыхнул огонь, Стефано точно не ждал, что столкнется с таким барьером. Но это пламя в его глаза было лишь начальным этапом, Диана бы хотела улыбнуться с издевкой, но вскрикнула от неожиданности его действий. Он рывком порвал платье на ее груди, оставляя лишь тонкую ткань нижней сорочки и пальцами залез в глубокий вырез, тут же вынимая ключ:

— Теперь я буду решать, когда вам закрываться в покоях, Ваша Светлость. Ваша непокорность впечатляет.

Он отошел от нее, открыл дверь и уже у порога произнес:

— Теперь вы будете заперты здесь, потому что я так хочу. Но напомню, что есть другая дверь, — он указал на ту дверь, которая теперь была открыта и вела в его покои, — буду рад вас видеть.

Он вышел, захлопнул дверь и закрыл ее на ключ.

Диана осталась одна в своих покоях с досадой на сердце. Она перевела взгляд на выбитую дверь, понимая, что в спальню герцога она все равно не пойдет. Раз он ее запер, значит, она будет сидеть у себя в покоях. Дело принципа.

Ужин ей принесла Марта, которая попала к ней теперь иным путем- вместе со Стефано, через его покои. Она жалобно посмотрела на хозяйку и произнесла:

— Я помогу вам переодеться в сорочку…

— Не стоит, — тут же прервал ее герцог и указал на выход, — она справится сама.

Марта поникла, уже готова была идти, но успела прошептать:

— Не перечьте ему, лучше смириться. Он вас все равно подчинит себе.

Она ушла, а Диана сидела за столом с ложкой в руках, застыла, анализируя ее слова. Нет, Марта ошиблась! Он может подчинить себе войско, земли, даже другие страны, но ее никогда. И улыбнувшись, принялась за ужин, даже не обращая внимание, что герцог находится в своих покоях, а ее дверь выбита. Но представив то, как она будет спать с открытой дверью, ложка выпала из ее рук. На этот звук Стефано заглянул к ней:

— Вас покормить? Или позвать Марту?

Он был одет в белую камичи, края которой распахнулись, оголяя его грудь. Диана сглотнула и уткнулась в блюдо, на котором лежал запеченный цыпленок с овощами.

— Я справлюсь сама, — пробубнила она, — даже потом переоденусь сама.

— Как знаете.

Он скрылся у себя в покоях, и Диана спокойно доела цыплёнка, вымыла руки в бадье с водой, которую успели принести слуги до того, как Властитель мира запер ее здесь, и принялась переодеваться. Развязывать ленты на платье оказалось сложным, но она справилась. Куда сложнее стало завязывать их на ночной сорочке. К тому же, они, как на зло, находились сзади. Чертыхнувшись, Диана села на кровать, слыша, как слуги принесли герцогу дрова в очаг и стали разжигать его. А ей, видимо, придется спать в холоде.

Держа сзади руками края сорочки, она вышла в его покои, наблюдая, как слуга поклонился и тут же ретировался. Сам же Стефано сидел у очага в царском кресле, читая бумаги. Или не читая, потому что ее появление он заметил сразу:

— У меня тепло и уютно, у вас холодно и одиноко, но у меня есть большая постель, которая бы согрела нас двоих.

Диана перевела взгляд на эту самую постель, увидев, что она уже приготовлена ко сну. Ее же кровать по-прежнему была застелена. Но в этом она проблемы не видела, дома ей приходилось застилать и расстилать кровать в последнее время самой. В общем, ее жизнь не изменилась.

— Люблю холод.

— Потому что вы холодная.

От такого комплимента она развернулась и зашла обратно в свои покои, опуская руки. Тут же края сорочки разошлись и оголили заднюю часть ее тела. Она снова выругалась и тут же слышала смешок. Испугавшись и засмущавшись, Диана снова схватилась за края и обернулась к герцогу. Он стоял возле выбитой двери, сложил руки на груди и наблюдал за ней. Еще и усмехался!