— Миледи, — Марта тут же кинулась к хозяйке и увела ее в центр покоев, — нельзя, чтобы Его Светлость вас увидел до свадьбы, это плохая примета.

Диана нахмурилась: она не разглядела некого бисциона и какая глупость верить в приметы.

— Тогда расскажите мне о сапфировом бисционе.

— Это символ рода Висконти, скоро станет вашим символом.

— Змея? — Диана даже вздрогнула, вспомнив карету с этим символом, на которой ехала в Италию.

— Змей, — поправила ее Марта.

— Дракон, — улыбнулась Фиури, — как наш герцог.

— Значит, змей, — прошептала Диана, даже не желая вдаваться в подробности всего остального, — одевайте меня!

Марта открыла двери в покои и тут же модистки занесли платье. Оно уже изрядно надоело Диане, но после того, как она его надела и взглянула на себя в зеркало, признала красоту этой вещи. Швеи постарались, сшили самое красивое платье, которое когда-либо видела Диана. Марта возилась с ее волосами, укладывая в прическу, пока другие служанки облепили хозяйку в восторге:

— Такой красивой герцогини у нас еще не было!

Но волнение нарастало, а после того, как на Диану накинули фату из тонкой ткани с вышитым узором, сердце гулко забилось.

— Я вижу герцога! — Воскликнула Фиури, вглядываясь в окно. — Свита уже отправились в церковь! Боже Милостивый! Как волнительно!

После этого восторга Диана чуть не упала. И если бы не руки Марты, которые ее поддерживали, то ее поднимали бы с пола.

В дверь постучали, и все притихли, переводя на нее взгляды.

— Это Калисто. Он пришел за нами! — Марта тут же начал давать распоряжения слугам, одна из них открыла дверь, слушала и кивала, потом обратилась к хозяйке:

— Госпожа, вас ждет внизу Маурицио, он поведет вас в церковь. Герцог и гости уже выехали, ждут только вас.

Если можно было бы прирасти к полу, Диана навсегда предпочла остаться статуей. Но ее вывели под руки, она мало понимала, кто именно был рядом. Кто-то из служанок сзади поправлял подол длинного платья, кто-то нес фату. Весь этот наряд с вкраплением драгоценных камней был слишком тяжел, ноги не шли. Подойдя к лестнице, внизу она увидела мужчину преклонного возраста, он галантно поклонился ей, и Калисто тут же его представил:

— Маурицио Тровато, Миледи.

Диана спускалась медленно, боясь упасть, но даже не смотрела на ступеньки. Лицо этого мужчины ей не было знакомо, но его улыбка и морщинки на уголках глаз почему-то расслабили:

— Милели, — он еще раз поклонился Диане, как только она оказалась рядом, — мне велено быть с вами. Карета подана.

Маурицио предложил ей локоть своей руки, и Диана схватилась за него, как за какое-то спасение, хотя этот человек пришел отдать ее замуж за миланского тирана.

Как только они оказались во дворе, возле кареты, первое, что увидела Диана — сапфирового бисциона на дверях кареты. Из пасти этого чудовища торчал человек, можно было представить в его роли ее саму. Маурицио открыл дверь и скрыл вид на змея:

— Миледи, — он подал ей руку, и держась за нее, Диана залезла в карету, где ее встретил красный бархат. Наверно самый дорогой, какой есть в этом мире.

Марта залезла с другой стороны, Маурицио закрыл дверь, оставляя женщин одних. Сам вскочил на лошадь и махнул рукой:

— Поехали.

Карета тронулась, Диана выглянула в окно, наблюдая, как служанки машут им в след. Через какое-то время они встретят ее уже в другой роли. В роли, которая войдет в историю Миланского герцогства. В роли еще одной миланской герцогини.

Диана отвернулась от окна и посмотрела на Марту, как будто ждала поддержку от матери. Но Марта ей не мать и не должна давать никакой поддержки, но против всех манер рука Марты коснулась руки хозяйки:

— Просто думайте о чем-то приятном и волнение пройдет. Например, о том, как вы поскачите завтра на своей Бьянке.

Представив это, Диана непроизвольно улыбнулась. Все же Марте удалось немного снять волнения. Девушка откинулась на спинку сидения и снова выглянула в окно. Карета уже выехала за пределы замка, они въезжали в деревню. Слышались восторженные крики простого народа, а дети, махая руками, бежали вслед за каретой. Диана улыбнулась им. Когда-то она так же бегала по территории замка с обычными детьми и радовалась жизни. У нее было прекрасное детство, она провела его в радости и без рамок социального статуса. Все люди одинаковы, все имеют одинаковые проблемы, и даже у короля болит сердце так же, как у простого человека.