Оказавшись на мягкой кровати, Диана поняла, что была рада на нее лечь- ноги отказывались стоять. Мыслей уже никаких не осталось, только тяжелое дыхание и непристойное желание чувствовать его поцелуи везде где только можно. В груди предательски ныло, а когда Стефано наконец потянул рукава платья вниз, оголяя ее, Диана закрыла глаза. Она лежала перед ним наполовину обнаженной и это не капли ее не смущало, а когда его губы оказались на ее соске, то вздохнула и выгнулась. Хотелось дать ему понять, что ей нравится, как его губы и язык нежно ласкают сосок, как его пальцы теребят другой и как разливается жар внизу живота. Она не испытывала этого ранее. Это была запретная точка, но сейчас хотелось, чтобы он знал это. А он знал, потому что принялся стягивать платье еще ниже, ниже талии, целуя уже пупок. Еще ниже, там, где хотелось ощущать его с неимоверной силой. И когда белье полетело вместе с платьем в сторону, она вскрикнула, потому что его губы оказались именно там, где предательски ныло. Этот поцелуй она ощутила сразу, он был холоднее, чем она сама слишком разгоряченная лежала перед ним с разведенными ногами. Его язык проник внутрь ее тела, а руки Дианы сжали простыни в жесткой хватке. Это была борьба с собой, со своими эмоциями и новыми ощущениями. Контроль над мозгом она потеряла окончательно, уже с трудом слышала свой стон, а может крик. Стала двигаться в такт движениям его языка и поняла, что ее тело накрывает волна. Она началась с груди и двигалась именно туда, где находились его губы и было ужасно жарко. Двигалась туда, требуя выплеснуться и наконец дать дышать. Тут же взрыв не дал себя долго ждать и яркими красками проник в сознание, а тело покрыла испарина и дрожь. Диана застонала и теперь отчетливо слышала свой голос. Он был где-то вдалеке, и она как будто увидела себя со стороны. Непристойная поза, она никогда бы не подумала, что когда-нибудь будет так лежать перед мужчиной.

Дрожь смыла с собой не только накопленное возбуждение, но и губы мужа. Пока Диана пыталась понять, что происходит, отдышаться, он раздевался. Между ног резко стало прохладно и она свела их вместе. И вдруг стало стыдно. Что с ней произошло? Почему ничего подобного она не помнила в первую брачную ночь? Может, это была игра воображения? Или сон?

Диана скатилась на бок, пытаясь натянуть на себя простынь, но нежный голос возле уха, заставил замереть:

— Это только начало, Ваша Светлость.

Она обернулась к нему, и Стефано тут же накрыл ее губы своими. Теперь она ощущала свой собственный вкус: слегка терпкий, вязкий, но он снова оживил ее. Или ее оживил его язык, который проник внутрь точно так же, как еще несколько минут назад проникал в ее тело. От этих мыслей опять заныло между ног. Она снова размякла в его объятиях и ласках. Наконец провела пальцами по обнаженной широкой спине, ощущая крепкость мышц. Спине воина, настоящего мужчины. С ним она чувствовала себя совсем хрупкой девочкой, но была рада этому.

«Это только начало»— пульсировало в ее голове. Было прекрасно, она испытала высшее блаженство, о котором даже ничего не подозревала. Но что будет дальше- Диана догадывалась- боль. Или…

Как только Стефано прервал поцелуй, находясь сверху, заглядывая в ее глаза, то видимо, обнаружил в них уже не стыд, а страх. Но тут же улыбнулся и мотнул головой. Молча. Потому что занялся ее сосками, которые стали очень чувствительными. Ее ноги сами раздвинулись, потому что его рука вдруг оказалась там, где был его язык. И снова волна трепета прошлась по ее телу и осела на том месте. Он издевался над ее телом. Играл с ним в игры, то манил, то прекращал эти ласки. Уже не думалось про боль, она вдруг стала не важной. Важным стало ощутить его внутри себя.

Его губы вернулись к ее губам в тот момент, когда его член проник внутрь, заполняя собой все пространство. И это скольжение произошло плавно, не грубо, не рывком, но были приятные ощущения, от которых Диана автоматически поддалась ему навстречу.

Какое это невероятное блаженство, принять его в себя, чувствовать толчки, отвечать на них и при этом целоваться.

Это продолжалось всю ночь, менялись только минуты на часах и позы в кровати. И еще менялось отношение, теперь не возникало смущения при виде мужского тела, Диана не скрывала свое за простынкой. Он учил ее любить и быть любимой, учил ценить каждую секунду, проведенную вместе при соприкосновении обнаженных тел. Это был их мир, который никто не смел тревожить.

Но так казалось…

В покоях повис сладковатый запах этой ночи. Приглушенный свет от догорающего очага создавал интимную обстановку, убаюкивал и манил в сон.

Диана лежала на груди Стефано, а он пальцами перебирал ее волосы. Как же хорошо им здесь и сейчас, сколько было оставлено сил и энергии. Вот она, та самая сладость, которую испытывают многие, о которой Диана слышала и которую наконец ощутила.

Один поцелуй перевернул все представление о брачной ночи. Она подняла голову и заглянула в синие глаза мужа:

— О чем ты думаешь?

Стефано слегка улыбнулся и снова привлек ее к себе, губами касаясь губ. Он был ненасытен, но ей нравился этого голод.

— Если я скажу, о чем думает мужчина после такой ночи, ты меня не простишь. О политике.

Тут же получил кулаком под ребро и засмеялся, снова целуя Диану:

— А ты?

Она задумалась, ведь все ее мысли были только о нем, о какой политике можно думать после того, что произошло?

— Я испытала самое великолепное, что может быть. И знаешь, теперь мне стало спокойно, я как будто не одна…

— Ты не одна,— напомнил он ей,— у тебя есть я.

Диана скромно улыбнулась, опустила взгляд на его грудь и провела пальцем по черным завиткам волос:

— Я забыла сказать тебе спасибо.

— За что?

— За указ про налоги,— она привстала на колени, пытаясь прикрыться простынкой, но поняла, что между ними не должно быть того, что скроет обнаженное тело,— ты это сделал ради госпиталя, ради людей.

Диана пальцами коснулась ранения на его животе, которое зарубцевалось и превратилось в шрам.