Милош почти каждый день вспоминал эти слова Ясмин и боялся прихода весны. Они так и не выбрали конкретную дату и месяц, когда должны были пожениться, – не успели.

Листвы еще не было, на улице только растаял снег, температура редко превышала плюс семь. Природа медленно просыпалась после зимы, но Милоша это уже не волновало.

Боль не ушла, а стала тупой, ноющей. В комнате Ясмин Милош еще долго не трогал ее вещи. Открывал шкаф, вдыхал запах и предавался воспоминаниям. Эта комната стала музеем, где к вещам нельзя прикасаться.

Все это время он находился в своих мыслях и воспоминаниях. У него не было планов на будущее. Даже ожидание ребенка Анхеля и Софии не смогло исцелить его. От его болезни нет лекарства. Можно только поддерживать существование, подпитываясь ностальгией по лучшим временам.

Милош избегал встреч с Розой – единственным человеком, к которому испытывал двоякие чувства. Всю жизнь он любил ее как сестру, а теперь просто злился. Старался не оставаться наедине и никогда не заговаривал первым. Ее любовь, в которой она призналась ему, словно осталась в прошлом. Больше они эту тему не затрагивали.

София как могла помогала Милошу с «Бубамарой». И если бы не ее настойчивость, то кафе пришлось бы закрыть.

– Ты с ума сошел? – возмущалась она, глядя на брата. – Дело Ясмин надо продолжать!

Она была права. Рабочие хлопоты немного оживили Милоша и даже заставили подумать о будущем.

Люди ходили в кафе, чтобы отдать дань памяти Ясмин. Пили кофе, чай, ели выпечку и благодарили хозяина.

И пока Милош с сестрой продолжали детище Ясмин, Анхель, вместо того чтобы продать «Цеппелин», снова открыл его. Из поселка даже начал курсировать микроавтобус, чтобы отвезти цыганок на работу.

София только удивлялась, пытаясь понять, что же случилось с ее мужем. Еще недавно Лазар стрелял в Ясмин, а теперь Анхель сам отправляет ему цыган?

Все оказалось проще. Анхель сознался жене, что поднял белый флаг и сдался. Софии сложно было поверить, что Александр так просто принял перемирие. По первости поездки в город пугали, открытие «Цеппелина» и вовсе многих повергло в шок, некоторые цыганки отказывались возвращаться на работу. Со временем, преодолев страх, женщины изменили свое мнение: посетители шли, платили деньги.

«Обсидиан» был единственным местом, которое не прекращало работать. После перемирия почти все мужчины поселка начали работать там.

София еще долгое время приходила в себя от новости, что ее муж вдруг резко отступил назад. Конечно, жить спокойной жизнью, не переживая, что что-то плохое может случиться с родными, ей нравилось, но в глубине души она не верила ни Александру, ни Анхелю.

– Как Анхель Бахти мог сдаться? – возмутилась София, когда ее муж объявил всем цыганам, что перемирие позволяет им вернуться к прежней жизни.

Цыгане только порадовались, они устали испытывать страх и боль потерь. Только близкое окружение Анхеля с опаской приняло эти слова.

– Взгляды на жизнь изменились, – произнес он. – Я не хочу, чтобы кто-то еще пострадал, и не хочу, чтобы моя жена и мой ребенок жили в страхе. Прошлое надо оставить в прошлом.

– Да, но Александр продолжает заниматься своими делами и в настоящем.

– Это уже не мои проблемы, – пристально посмотрел на нее Анхель, – моим людям ничего не угрожает, и это главное.

Верить ему или нет, София не знала. Она наблюдала за Михеем и Йоном, мужчины тоже были в недоумении. Значит, Анхель принял это решение без них, похоже, он и правда сдался. Надо было последовать его примеру и начать думать о будущем. Лишь Милош остался недовольным этим решением. Он считал, что Анхель должен был отомстить за смерть Ясмин.

– Я сделаю это сам! – однажды сказал он, встал из-за стола и направился на улицу.

София хотела пойти за Милошем, но Анхель перехватил ее и велел оставаться и сам вышел за парнем. О чем был разговор во дворе, никто не знает, но оба вернулись со ссадинами и кровоподтеками. Милошу досталось больше: его губа кровоточила, под глазом выступил красный след от кулака… С тех пор он не поднимал эту тему. Никто не мог перечить Анхелю, но никто, кроме Милоша, и не пытался этого сделать.

– В нашей жизни наступило спокойствие! – объявил Анхель. – Больше не будет смертей, я даю слово!

Его поддержали все. Жизнь протекала так же, как во времена, когда они все были счастливы.

Бабушка Гюли пришла в себя и встала на ноги. Цыганки – крепкие женщины, в них столько силы, что можно позавидовать. Всю беременность Софии не давали помогать по дому. Ей приходилось читать книги, готовить детскую комнату, ходить по магазинам, ездить к врачу и в гости к Йоване, которая готовилась к свадьбе.

Жизнь продолжалась. Для большинства.

София вышла на улицу, кутаясь в цветастый платок, который она оставила себе в память о Ясмин. Весна подступала постепенно, но в воздухе уже ощущались легкость и южный ветер.