Брат ушел, и Анхелю пора было возвращаться. Уже поздно, нужно выспаться в такой важный день.

Оба встали с пола слегка помятые, но счастливые.

– Дверь внизу, – напомнила София, когда поняла, что Анхель направляется к окну.

– Выйду как зашел, – улыбнулся он и сел на подоконник. – Так романтичнее.

Она подошла к нему и поцеловала в губы.

– Увидимся завтра, вернее, уже сегодня, – прошептала она и высунулась в окно, следя за тем, чтобы Анхель не упал. Он был настолько проворным и гибким, что спуститься не составило для него особого труда. Перелез через забор и очутился на участке, где когда-то был его дом.

– Мэ тут камам! – крикнула она, а он послал ей воздушный поцелуй и скрылся в темноте.

Заснуть не получалось. София долго лежала с улыбкой на губах, обнимая одеяло и зажав в руке золотую монету. Она чувствовала себя самой счастливой на свете, и от этого становилось страшно. Страшно потерять это счастье, хотелось продлить его до бесконечности. Если можно любить безгранично, то она любит именно так. Бесконечно. На всю жизнь.

Утром прозвенел будильник, и голос Милоша за дверью пропел что-то о свадьбе. София обрадовалась новому чудесному дню, а вспомнив вчерашний вечер, улыбнулась еще шире и уткнулась в подушку, на которой лежал Анхель. С сегодняшнего дня она будет проводить с ним все дни и ночи, обнимать его, целовать и даже варить ему кашу. Кажется, бабушка Гюли это ей тоже напророчила? Значит, сбывается еще одно предсказание. Главное, чтобы не стало реальностью предсказание про туза пик – хотелось быть просто счастливой.

Когда доставили платья и пришла визажист, начались сборы невесты. Йована, которая пришла раньше, чем было оговорено, волновалась больше подруги. София не показывала вида, но сердце у нее лихорадочно отбивало быстрый темп, а в животе порхали бабочки.

– Ты не завтракала. – Милош принес кофе и бутерброд.

– Я не хочу. – Софию поташнивало от волнения, хотелось сконцентрироваться на сборах, но почему-то она начала думать о жизни с цыганами.

– А вдруг они меня не примут и не полюбят?

– Жену Анхеля Бахти? – удивился Милош. – Этого быть не может. К тому же тебя невозможно не любить.

– Вот и я о том же! – вставила Йована и набрала полные легкие воздуха. – Даже я уже ощущаю себя цыганкой. Провела с ними несколько дней, и еще столько же предстоит. Народ хоть и шумный, но не злой. Друг за друга стоят грудью. Ты будешь одной из них.

Эти слова подействовали на Софию успокаивающе.

Пока визажист наносила свадебный макияж, было время в очередной раз подумать о том, что это все не сон. Она станет женой Анхеля Бахти! И уже совсем скоро!

В дверь позвонили, и когда Милош ее открыл, в гостиную ворвались молодые цыганки, разодетые в длинные праздничные платья. Среди них Ясмин в алом длинном платье с золотой тесемкой на груди и золотым поясом на талии. На ее руках были надеты толстые золотые браслеты, но выглядело это красиво, хоть и странно. Европейка не позволила бы себе надеть столько украшений одновременно, но цыганке золото подходит идеально. Черные волосы Ясмин заколола сзади, свободные концы струились по плечам. У цыганок длинные, густые и красивые волосы… Жаль, что Роза их обстригла. Теперь она выделялась среди своих женщин, стала походить на обычного подростка.

В руках Ясмин держала корзину, из который торчали красные ленты.

– Позвольте мне сделать невесте прическу, – уверенно произнесла она и грациозно поплыла к туалетному столику, – и ее нарядить.

Ясмин поставила на столик корзину и небольшую коробку. Когда она открыла ее, все ахнули: в ней лежали массивные украшения из золота.

– Что это? – не поняла София и привстала со стула, чтобы лучше разглядеть.

– Украшения для будущей жены Анхеля Бахти, – улыбнулась цыганка. – Передал сам лично.

София плюхнулась на стул, ничего не понимая. Слишком много золота… Это же тяжело носить… Явно перебор. Она будет блестеть как… Как слиток золота!

– Ничего не говорите, – Ясмин взмахнула рукой. – Ты должна выглядеть богато. Чем больше на тебе золота, тем лучше. Это красивый набор.

София согласилась: выбора не было. Она обещала Ясмин следовать ее советам, ведь сама ничего не понимает в цыганской моде.

Йована открыла рот, желая что-то сказать, но промолчала. Скорее всего, в этот момент она подумала о том, что никогда не выйдет замуж за Йона. Если придется менять европейские наряды на цыганские юбки, это точно не для нее. София проследила за взглядом подруги: сначала он был шокированным, потом задумчивым, а затем стал печальным. Не хотелось портить настроение Йоване расспросами.

– Одевайте меня, – просияла София и мечтательно закрыла глаза.

Она хотела увидеть в зеркале самую красивую невесту. Хотела, чтобы глаза Анхеля при виде нее заблестели сильнее, чем вчера вечером. Хотелось превзойти саму себя.