Теперь на его лице отражалась тревога — улыбка исчезла, в глазах читалась настороженность. Он ни капли не был похож на Грифа. Диана никогда не сказала бы и что он брат Николаса — разница во внешности колоссальная. Сходство она заметила только сейчас, когда знала правду и выискивала знакомые черты на его лице. Разрез глаз и брови отца — теперь она это видела. Наверное, с возрастом появятся седые волосы…

— С тобой все хорошо?

Даже в этом вопросе была частичка Джона Гриффина, хотя и сказано с нежностью и заботой в голосе.

— Не знаю, — ровным голосом произнесла Диана, — я кое-что узнала, Дерек.

Сейчас она ему скажет, а его ответ станет решающим в его и ее жизни.

— Ирония судьбы, — прошептала она, еле сдерживая крик, — никогда бы не подумала, что буду стоять лицом к лицу с сыном Джона Гриффина.

Эти слова дались тяжело, она даже закрыла глаза, желая услышать лишь один ответ: «Нет, Диана, ты ошибаешься!» Но увы… Она услышала то, что заставило ее сердце замереть:

— Это правда.

Эти два слова, сказанные почти шепотом, стали ударом. Диана распахнула глаза и встретилась с сочувственным взглядом золотистых глаз. Тех, которые она видела в поло-клубе.

— Почему? — спросила она, а надо было вытащить пистолет и спросить об отце. Но ей хотелось сначала узнать, зачем это Дереку. Еще свежо было в памяти, как Стефано не слушал ее мольбы, как казнил молча, не давая шанса на оправдание. — Почему ты скрыл?

Она видела его потухший взгляд. Дерек на секунду закрыл глаза и выдохнул.

— Я расскажу тебе все с самого начала, — спокойно произнес он, и это спокойствие казалось странным. Он не схватился за оружие, не кричал, не бросился на нее, он был подавлен и спокоен. Просто показал на диван, давая понять, что разговор предстоит долгий. Им есть что обсудить, и оружию нет места в серьезном разговоре. Пришлось сесть на край дивана, ног она не ощущала. Но Дерек не сел рядом, он отошел, как будто знал, что ей неприятно находиться рядом.

— Ты ведь знаешь, что родителей не выбирают, — начал он свой рассказ…

— В детстве мне всегда казалось, что у нас обычная семья, но дети ведь часто не видят реальной картины. Что надо ребенку? Внимание родителей, заботу и игрушки. У меня было все. Мы с Николасом росли в любви, вот только отец отдавал предпочтение ему. Говорят, младших любят больше, но только не Джон Гриффин, который внимание и любовь дарил старшему сыну. Я был больше мамин. — Дерек грустно вздохнул, видно было, как тяжело ему давались эти слова. Диана внимала каждому слову и ярко представляла картинки, из которых складывался фильм под названием «Детство младшего сына». — Не знаю, вероятно, отец уже тогда не видел во мне жестокости, — усмехнулся он, — хотя утверждают, что этому можно научиться. Но нет, я таким так и не стал, хотя уже подростком знал, кто мой отец, и догадывался, что меня ждало в будущем: оружие, кокаин, власть и деньги. Но тогда мне это не казалось отвратительным, ведь я имел больше привилегий в школе даже по сравнению с друзьями. Все резко изменилось после смерти мамы.

Дерек замолчал, уставившись в пустоту. Диана прекрасно помнила, что сказал Стефано про убийство матери Дерека. Сейчас ему больно вспоминать. Обнять бы его, но она продолжала сидеть неподвижно. Дерек собрался с мыслями и повторил то, что он однажды сказал полиции:

— Мою мать убил мой же отец. После этого я перестал считать его своим родителем.

Он говорил правду, в этом не было сомнений, если на глазах ребенка отец убивает мать, то для ребенка умирают оба.

— Как это произошло? — нарушила она тишину и посмотрела в осеннее золото его глаз.

Дерек продолжил рассказ:

— Как я уже сказал, дети не видят всю картину целиком. Повзрослев, я понял, что мои родители не были счастливы друг с другом. Отец любил в жизни несколько вещей: деньги, власть и красивых женщин, которых было слишком много возле него. Там, где есть деньги и власть, всегда крутятся женщины.

Диана на секунду подумала про Хелен, а сколько было женщин у Стефано Висконти! Не хватит пальцев, чтобы пересчитать. И не факт, что их нет сейчас, ведь деньги и власть… Из этой категории она исключила бы Найта, но и то она не знала всей правды о нем.

— Мама страдала, — продолжил Дерек, — но она никогда не показывала этого. Всегда с улыбкой встречала отца, наверняка целовала его перед сном. Но в душе… в душе она плакала, только ради детей терпела унижение. Однажды ее терпению пришел конец, и я случайно это увидел. Должен быть в школе, но забыл тетрадь, пришлось вернуться. Я прибежал домой и стал свидетелем ссоры родителей. Из криков мамы я понял, что она собирала вещи, чтобы уйти от отца, а он не давал ей этого сделать. Один взмах его руки — она упала, ударившись о спинку кровати, и больше не встала.

Диана не сводила взгляда с Дерека, боясь пошевелиться, во рту у нее пересохло.

— Я подбежал к маме, услышал ее прерывистое дыхание… Она умирала на моих глазах, а ее убийца кричал, чтобы я шел обратно в школу.

Диана закрыла глаза, она еще раз убедилась в жестокости Джона Гриффина! Ему ничего не стоило убить Лео! Для него это обычное дело.

— Дерек, — прошептала она, — и ему удалось избежать наказания…