Она смеется, проходя в спальню. Шагает в мою сторону, я синхронно отступаю назад. Она замечает это и снова смеется. Позади нее стоит крупный мужчина с густой бородой, одетый в такой же жилет. Я прищуриваюсь, смотря на его нашивку, потому что она гораздо крупнее, чем та, которая на ее жилете, вижу эмблему змеи с надписью МК «Ангелы Сатаны». Если честно, они меня немного пугают. Женщина садится на стул перед окном, солнце ярко светит ей в спину, ее седые пряди отбрасывают тени на лицо. Я едва могу разглядеть выражение ее лица. У меня болит голова, и как только открываю рот, острая пульсация ударяет в висок.

— Серьезно, почему ты ударила меня и где Лиза?

О Боже. Лиза.

Я расправляю плечи.

— Если ты причинила ей боль, поверь мне, твой друг байкер, — я жестом указываю за свою спину, — не сможет остановить ни ее мужчину, ни моего, если уж на то пошло.

Женщина ничего не говорит, с интересом наблюдает за мной. Затем она наклоняет голову и кладет руки на колени.

— Ты не знаешь, кто я?

Я замечаю, как ее глаза сужаются, когда она поворачивает голову.

— Нет, но, если Вам нужны деньги, я могу их дать. Если Вы отпустите меня.

Это наверняка иметь какое-то отношение к Мэддоксу. Может, он кого-то разозлил в драке или еще что-нибудь, кто знает.

Она фыркает.

— Аметист, я твоя бабушка.

У меня отвисает челюсть.

— Что?

Я плюхаюсь на кровать позади себя, морщась от боли в голове. Прижимаю к ней ладонь, затем опускаю ее вниз, и вижу кровь на своей руке.

— Ох.

Она смотрит на мою голову, затем снова на меня.

— Я могу попросить кого-нибудь обработать рану, если хочешь.

Мои губы кривятся.

— Спасибо, но я думаю, что откажусь.

Мое упрямство может убить меня. Мэддокс был прав. Я сглатываю, приглушая боль, которую вызывает во мне только его имя. Не хочу думать о нем сейчас.

Она смеется, наклоняясь вперед и упираясь локтями в колени.

— Знаешь, ты так похожа на свою мать.

— Откуда Вы знаете? — спрашиваю я, чувствуя головокружение. Пот струится по моему лицу.

— Ну, я думаю, что на самом деле не знаю. — Женщина откидывается назад. — Больше нет. Я твоя бабушка, Аметист, и твоя мать все эти годы была не совсем честна с тобой.

— Не может быть, — бормочу я, затем закрываю глаза и пытаюсь успокоить пульсацию в голове.

Удар.

Удар.

— Ты слышишь меня, Аметист? — говорит она.

Женщина? Голос?

Кто она? О, подожди.

— Что?

Мои брови сходятся.

— Лиза твоя сестра. Она выросла в МК со мной и своим отцом. Она испорчена, и больше не нужна мне, к сожалению.

— Кто? — растерянно спрашиваю я. — Почему у меня болит голова?

Я бесцельно озираюсь. Темно-бордовые стены, белая отделка. Кровать с четырьмя столбиками.

Перевожу взгляд на незнакомую женщину на стуле. Она наклоняет голову, смущение искажает ее уродливые черты.

— Аметист, я уже три раза сказала. Я твоя бабушка.

— Моя бабушка умерла. Где я? — спрашиваю, поднимаясь на ноги. Все начинает кружиться, и я снова сажусь. — Не думаю, что это хорошая идея.

Тишина.

— Послушайте, — говорю я, опуская голову на ладони. — Мне нужно вернуться в школу. Мне нужно учиться, у меня новая соседка в общежитии, она мне не очень нравится, потому что она вычурная, раздражающе богатая и много о себе мнит.

Я встаю, в моей голове все переворачивается вверх тормашками, падаю на пол, темнота поглощает меня.

ВОЗМОЖНО, Я НЕ БЫЛА ТЕМ, чего хотела моя мама в юности. Возможно, я была недостаточно красива или не идеальна, как Аметист, очевидно, меня было недостаточно. Поскольку моим отцом не был Джонатан Келли, это значит, что я не прошла отбор. Я всегда хотела учиться в Колумбийском университете, не хотела сталкиваться с Аметист. Не хотела с ней дружить. Я знала, что мы будем посещать один университет, потому что бабушка сказала мне. Намеревалась держаться от неё подальше. Я ненавидела ее. Ненавидела ее так сильно, что это сжигало мою душу и почти убило меня. Эта ненависть росла вместе со мной. Почему меня было недостаточно для мамы? Я ненавидела ее больше, чем Аметист. Аметист я завидовала, нашу маму же презирала.

Когда мы с Тэлоном встретились, все произошло очень быстро. Я познакомилась с ним в первый же день учебы в Колумбийском университете, мы сразу поладили. Он был всем, чем не были мужчины, которыми я была окружена, он не был слабаком. Он мог постоять за себя, позже я узнала, насколько мрачными были его фантазии в спальне. Парень был большой, загорелый, мускулистый, и матерился как сапожник. Он был всем, чего я хотела, даже не подозревая об этом.