— Я больше не ребенок, Кэсс.

Она расправила плечи. Я знал, что будет дальше. Девушка заправила за ухо остриженные до подбородка волосы.

— Потому что я не она?

— Заткнись, бл*дь, и иди спать.

Мне не нравилось, что она говорит об Аметист.

— Мы не спим в одной постели! Мы почти не занимаемся сексом, а когда мы это делаем, ты причиняешь мне боль! Кстати, о связях, Мэддокс, единственный раз, когда она у нас была, после трансплантации — затем пуф! Как будто все изменилось, и ты снова начал меня ненавидеть.

Я хихикаю, подходя к ней.

— Да, потому что я делал это для Кеннеди, и сделал бы это снова и снова, если бы это было нужно, но давай проясним ситуацию. Я не хотел тебя, Кэсс. Не хотел. Я хотел своего ребенка, и женился на тебе, потому что думал, что так будет правильно, и да, бл*дь, причинил тебе боль во время секса, знаешь почему?

Она сглотнула, глядя на меня. Я ухмыльнулся, наклонился к ее уху и прошептал:

— Потому что я, бл*дь, хочу убить тебя, Кэсс, но это единственный способ, причинить тебе вред, не будучи обвиненным в жестоком обращении.

Я выпрямляюсь, указывая на ее спальню.

— Оставь все как есть и иди в гребаную кровать.

Она качает головой.

— Я заслуживаю большего.

Фыркаю в ответ.

— Ты преувеличиваешь, но, конечно же, детка, как тебе, бл*дь, будет угодно.

Я подошел к дивану и опустился на него, зажмурив глаза.

— Я люблю тебя, Мэддокс. Сделаю все для тебя, для нас и нашего брака. Всем известно, что мы созданы друг для друга. Мы должны быть вместе.

— Кто тебе, бл*дь, это сказал, Кэсс? — Закричал я, теряя самообладание и вскакивая с дивана. — Никто из моих знакомых так не сказал бы! На самом деле, совсем, бл*дь, наоборот. Тащи свою гребаную задницу в постель. Сейчас же.

Она наконец-то ушла, надувшись. Дело не в том, что она плохая мама. Дело в том, что иногда она бывает небрежной и ленивой. Но она любит Кеннеди и балует ее. Во всяком случае, она хорошая мама, но выпивать и гулять с друзьями — нехорошо. Я понимаю, что мамам нужен перерыв, но она отсутствует каждую гребаную ночь.

Включаю телевизор и смотрю повтор шоу с Аметист. Затем нажимаю на кнопку «Жизнь актеров вне работы». Я никогда раньше не видел такой опции, должно быть, она была новой. Я провел пальцами по волосам и нажал на кнопку воспроизведения.

Я не должен был этого делать.

Розовые волосы Аметист блестят на фоне студийного света, ее острый подбородок и нос по-прежнему идеальны, как всегда. Голубые глаза смотрят в объектив, и мне кажется, что в эту самую секунду она находится со мной в комнате. Каждый гребаный удар сердца. Я резко выдыхаю, когда вижу, как коллега целует ее в шею.

«Так, как давно вы с Трэвисом Дэшелом вместе?»

Я запускаю пульт через всю комнату.

Бл*дь.

Настоящее

— Ты встретишься с ней сегодня вечером! — говорит Джессика Кеннеди. Я хватаю альбом и спрыгиваю со стула.

— Да, детка. Ты полюбишь ее.

— Мама сказала, что нет.

Я стискиваю зубы. Твоя мама ни хрена не знает.

Джессика смотрит на меня, на ее лбу появляются тревожные морщинки.

Я наклоняюсь к Кеннеди и убираю ее волосы с лица.

— Иди и помоги дяде Тэлону с бассейном.

— Хорошо.

Она в спешке покидает комнату.

Я стою и смотрю на Джессику.

— Она приедет с Трэвисом… — начинает Джессика, но я обрываю ее, засунув руки в карманы.

— Я знаю, — спокойно отвечаю я, но внутри меня словно горит пламя.

— Она не знает о тебе и Кэссиди, ни о чем, что связано с тобой.

— Я знаю, — повторяю, потому что знал. Лейла делала все возможное, чтобы ткнуть мне в лицо каждый раз, когда у нее был шанс, что Аметист забыла обо мне.

— Как Кэссиди? — спрашивает Джессика, облокотившись на папин рабочий стол.

Я знаю, что ей все равно, но она делает вид, что ей интересно.

— Вернулась к своим делам.

— Она, наконец-то, отпустила тебя? Даже после попытки самоубийства?

Я вздрагиваю.

— У нее не было выбора.

— Ты приведешь с собой девушку? — спрашивает Джессика.

Господи, это похоже на чертов допрос. После той ночи мы с Кэссиди расстались. Кэсс много чего хотела, но она знала, что мы оба несчастны, и у нее не осталось выбора, кроме как согласиться. Это было до того, как она попыталась наглотаться таблетками. Она сказала, что это несчастный случай, и я хотел ей верить, потому что она была отличной мамой и любила Кен, но также знал, что она любит меня.

— Да.