— Да, это похоже на голос Бишопа. Они, должно быть, в главном доме. — Я иду к задней части дома, открываю стеклянные двери, выходящие на бассейн и напротив комнаты Бишопа.

— Ты уверена в этом? — шепчет Татум, хватая меня за руку.

— Да! Это Бишоп и Нейт. С нами все будет в порядке.

— Я на это не куплюсь, — бормочет она, оглядывая дом.

— Она открыта! — шепчу я, указывая на раздвижную стену.

— О, черт возьми, — ворчит Татум. — Мне страшно.

— Да, наверное, мне тоже было бы страшно, если бы не выходные в хижине.

— Бишоп теперь хороший парень? — спрашивает она, пытаясь успокоить себя.

— Определенно нет.

— Ты мне солгала! — ругает она, когда мы входим в гостиную.

— Я не лгунья, — спокойно шепчу я.

— Не-а, подружка, не...

— Нейт! — шепчу я. Мы поворачиваемся и идем к двери, которая открывается под двойной лестницей.

— Мэди, я не уверена насчет этого.

— Хорошо, оставайся здесь.

— Я не могу позволить тебе спуститься туда одной!

— Ну, тогда пойдем. В любом случае, я иду. — Подхожу к двери, открываю ее, и голоса становятся громче.

— Мне, бл*дь, все равно, — отвечает Бишоп, его тон мрачный, мучительный и почти неузнаваемый.

— Ты вышел за рамки правил. Она гражданское лицо! — рычит Брэнтли.

Я вздрагиваю от его тона и звуков потасовки, когда разбивается стекло и кто-то толкает другого.

— Мы с тобой оба знаем, что она не гражданская, Брэнтли.

Я прижимаю книгу к груди и делаю последний шаг вниз. Мои глаза мгновенно находят глаза Брэнтли, и он улыбается.

— Ну, похоже, тебе нужно кое-что объяснить, Би, — он ухмыляется мне с рычанием.

Боковым зрением я вижу остальных Королей в комнате, но все расплывается, когда мой взгляд падает на Элли, которая лежит в луже собственной крови, ее шея разрезана, темно-красная рана рассекает ее горло, кровь все еще пульсирует из нее. Моя рука взлетает ко рту, когда из меня вырывается душераздирающий крик. В мгновение ока Бишоп летит ко мне.

— Мэди!

Я отпихиваю его и поворачиваюсь, бегу вверх по лестнице.

— Бл*дь! — кричит Нейт, и я слышу шаги Бишопа, бегущего за мной по лестнице. Мое сердце сильно бьется в груди. Он убил кого-то. Он убил кого-то. Он убил Элли. Слезы текут по моему лицу, а по всему телу пробегают мурашки страха. Он убийца. Бишоп — убийца. Он убил кого-то. Я открываю дверь как раз в тот момент, когда рвота подступает к горлу. Мои глаза затуманиваются от потока слез, которые льются из моих глаз, и когда взгляд падает на Татум, которая стоит там и ждет меня, мое лицо бледнеет. Я бегу к ней, но, в конечном итоге, сталкиваюсь с другим телом. Упав на задницу с глухим стуком, книга пролетает по воздуху и приземляется на пол. Я чувствую, как все Короли позади меня наблюдают за мной, все поднимаются из подвала.

Я потираю рукой лоб и медленно поднимаю глаза на того, с кем я только что столкнулась, догадываясь, что отец Бишопа дома. Проглотив желчь от всего, чему я только что была свидетелем, мой взгляд достигает владельца тела, и я задыхаюсь, шок распространяется по каждому дюйму меня.

— Папа?

— Мэдисон! — удивленно огрызается папа. — Что ты здесь делаешь?

— Нет. — Я качаю головой. — Что ты здесь делаешь?

Папа смотрит на раскрытую книгу, когда Бишоп подходит ко мне и тоже смотрит на нее. В воздухе раздается громкий вздох, и я поворачиваюсь к Бишопу, мои глаза тяжелы и слабые от слез. Его рука в шоке прикрывает рот, глаза широко раскрыты, когда он смотрит на книгу. Дергает себя за волосы, а я смотрю вниз на книгу, смятение охватывает меня повсюду. Ползу по полу на четвереньках, я добираюсь до нее, следующая глава открыта и готова. 

По правде говоря, я не знаю, что мой муж сделал с моей дочерью. Он сказал, что девочки испорчены. В его генеральном плане нет места для девочек, и так будет всегда. Он говорил, что они продадут девочек, но что-то темное и сомнительное всегда щекотало мое сознание. Мой муж был лжецом, обманщиком и манипулятором. Ни одна часть его тела не является правдивой и не может быть искуплена.

Позже той ночью, после того как служанка привела меня в порядок, Хамфри вернулся в пещеру, сел рядом со мной и сказал:

— Девочки не могут быть рождены в нашем завете, жена. Они слабы по человеческой природе. О них нужно заботиться с самого рождения.

— Ты не Бог, Хамфри. Ты не можешь определять, кто кого вынашивает во время беременности.

— Нет, — ответил он просто. — Но я могу позаботиться об этом.

Я покачала головой, мое сердце разорвалось в клочья, и моя жизнь стала мрачной, темной, законченной.

— Ни в этой семье, ни в любой другой из первых девяти не родятся Серебряные Лебеди. Они будут уничтожены.