– Я никогда не был ее другом. Она убила Элли.
– Ты и Элли? – спрашиваю я, сбитая с толку.
Он откидывается на спинку кресла.
– Вот так. Элли не отправляла то видео – это сделал я.
– Отпусти меня, – бормочу я.
Пейтон качает головой и смеется.
– Ни за что. Они получат то, что им причитается, а потом и кое-что сверху. Видишь ли, – она снова наклоняется вперед, – Круг не знает, что все это время я была заодно с Катсией, нашей матерью. Пришло время понять, кому ты преданна, сестра.
Глаза Картера снова встречаются с моими.
– Они получат то, что им причитается.
Я хочу закричать, хочу потребовать, чтобы меня и мою дочь отпустили, но тут мою голову пронзает резкая боль, и все вокруг чернеет.
– Думаю, я люблю тебя, Деймон.
Он наклоняет голову, изучая глазами мои губы. Он всегда смотрит с вниманием. Он заставляет меня чувствовать себя важной. Драгоценной, любимой.
– Я люблю тебя? – Его глаза стекленеют, но он продолжает медленно покачивать Микаэлу. – Я… я не… не хороший.
Я качаю головой и опускаю руку на его бедро.
– Мы можем с этим справиться. У нас получится, я знаю.
Его глаза встречаются с моими, и я вижу вспыхнувший в них огонек. С тех пор как Деймон впервые вошел в комнату в день моих родов, он от меня не отходил. Он отказался оставить нас здесь, чтобы вернуться домой, даже ради Мэдисон. Я не могла ей в этом признаться. Я не хотела красть его, потому что знала, как много он для нее значит. Я слышала истории об их связи. Но наша связь тоже была уникальна. Она была мгновенной и легкой. Мы оба это почувствовали. Хотя нам не хватало общения из-за языкового барьера, один его взгляд заменял мне тысячи слов.
Его прикосновение.
Он осторожно опускает Микаэлу в кроватку, которую раздобыла Тинкер, и ложится рядом со мной. Я обвиваю руками его талию. Его тело, такое неподвижное и стойкое, расслабляется в моих объятиях.
– Я люблю тебя, Деймон.
Мое сердце бьется ради него. И я знаю, что он чувствует то же.
Он касается моей руки и поворачивается ко мне лицом. Наши взгляды прикованы друг к другу, а его палец нежно дотрагивается до моих губ. Он медленно целует меня, его теплые губы касаются моих так нежно, что у меня перехватывает дыхание.
– Te amo, amans.[37]
Вырезанная сцена
Не читайте это… Только если не хотите узнать про… грязные фантазии о мужском гареме…
Из колонок звучит «Go Fuck Yourself» Two Feet. В воздухе витает аромат барбекю, и я лежу на солнце, закрыв глаза солнечными очками.
Нейт застает меня врасплох. На нем развернутая задом наперед кепка и обрезанные до колен шорты. Все они – Бишоп, Кэш, Брантли, Чейз и Нейт – расположились у нашего бассейна. Эли решил остаться с моими братьями.
– Почему ты так на меня смотришь? – спрашиваю я.
– Как именно? – поддразнивает Нейт, переводя взгляд с моих губ на мои глаза.
– Как будто хочешь меня съесть.
Он облизывает нижнюю губу и усмехается.
– А если и так?
Он медленно проводит рукой по внутренней стороне моего бедра. Я прикусываю губу, стараясь не обращая внимания на покалывание внизу живота, вызванное его прикосновением.
– Похоже, ты очень голоден.
Мне стоит перестать его подначивать.
Бишоп подходит, опускается передо мной на колени и стряхивает с волос воду. Он протискивается мимо Нейта, оказываясь между моих бедер. Я ложусь на спину и снимаю солнцезащитные очки.
– Что ты делаешь?
– Да ладно тебе, котенок. Не веди себя так, как будто у тебя никогда не было таких фантазий…
– Я же сплю, не так ли? Я точно сплю…
Мои глаза прищуриваются.
Бишоп ухмыляется, наклонив голову. Я не могу разглядеть выражение его лица, потому что сияющее позади него солнце ослепляет меня своими лучами.
– Ты спишь. Или нет? Разве это важно?
Кэш и Брантли садятся напротив нас.
– Расслабься, котенок.
Я сглатываю.
Губы Бишопа приближаются, мягко приоткрывая мой рот. Я тихо стону, и он прикусывает мой язык зубами.
Затем он встает, отступает назад и зажигает сигарету.
– Брантли, ты же давно хотел ее трахнуть. Покажи мне это.
– Что? – рявкаю я, глядя на Бишопа.
Брантли появляется передо мной как раз в тот момент, когда Бишоп выпускает изо рта облако дыма.
Его руки ложатся на мои бедра и широко их раздвигают. Опустив лицо между моих ног, он резко вдыхает, коснувшись кончиком носа моей киски.
– Ты пахнешь так же. Только грязнее.
Мои щеки вспыхивают ярко-красным румянцем.
– Брантли…