– Ты говоришь мне это с тех пор, как мне исполнилось десять. И во сколько мне обойдется этот танец? У меня тут всего пара долларов…

– Соображаешь!

Он смеется, перекинув полотенце через плечо. Дженджи был упрямым шестидесятилетним мужчиной с пивным животом, любящим ругаться и курить. Но мы с ним сдружились с самого первого дня, а остальное ушло на второй план.

– Чего желаешь, Биш?

Я указываю на пиццу, которую хочу заказать, и он принимается за готовку. Проверив телефон, я обнаруживая кучу уведомлений от этих идиотов.

Нейт: Зачем?

Джейс: Давненько мы там не были, Биш.

Эли: А покурить будет?

Кэш: Я могу привести Синди?

Хантер: Кто такая Синди?

Кэш: Цыпочка, которую я трахаю.

Эли: Что, прямо сейчас?

Кэш: Кто-нибудь, отведите этого ребенка в школу…

Эли: Какого хрена ты называешь меня ребенком? На прошлой неделе я спал с твоей мамой.

Брантли: Я соберу детей, и мы будем на месте.

Я качаю головой. Чертовы идиоты. Все они. Сунув телефон в карман, я рассказываю Дженджи о ерунде, случившейся за год, расплачиваюсь и возвращаюсь к машине.

– Имей в виду, – бормочет Татум, широко зевая. – Если я заражусь сальмонеллезом – это полностью твоя вина, Биш.

Я фыркаю.

– Не позволяй внешнему виду тебя обмануть. Внутри чище, чем в большинстве стриптиз-клубов за тысячу долларов, в которые мы ходим.

– Хм, поразительно, – хихикает Татум себе под нос.

Я с трудом представляю, что будет происходит завтра. Я храню столько тайн, что в конце концов накапливаются горы этих чертовых секретов. Но это единственный способ удержаться на плаву. Меня не покидает ощущение, что Нейт вот-вот съедет с катушек. Я не знаю, в какую игру Нейт играет с Татум, но вижу, как это выносит ей мозг. Кроме того, он все время пытается отмахнуться от своих чувств к Тилли, но мы никогда в это не верили.

Легко сказать, что ты не любишь кого-то, когда этот человек не заставляет тебя взрываться от чувств, находясь рядом и дыша тем же воздухом, что и ты. Вот почему отношения на расстоянии всегда обречены на провал. Невозможность увидеть человека создает иллюзию того, что ваши чувства начинают медленно гаснуть, и рано или поздно вы задаетесь вопросом, существовали ли эти чувства вообще – как можно было так сильно влюбиться, а потом – пуф! – и все исчезло? Вы возвращаетесь к привычной счастливой жизни, а этот человек превращается в воспоминание. Пока вы не увидите его снова. Воздух между вами электризуется, глаза сталкиваются, как две кометы, проносящиеся по небу, и в этот момент ваш мир переворачивается с ног на голову. Гравитация исчезает, и вы снова падаете в тот же омут. Я мало знаю о родственных душах и всей той ерунде, которая так нравится людям, но я немного разбираюсь в связях, а это дерьмо никогда не врет. Промежуток между встречами может быть бесконечно длинным, и да, возможно, подсознательно вы выстроите щит, который даст вам ложное ощущение безопасности и заставит вас думать, что вы с самого начала не испытывали никаких чувств – все это легко сделать, находясь вдалеке друг от друга. Но, встретившись, вы почувствуете то же магнетическое притяжение, которое свело вас вместе в самом начале. Чтобы две души соединились, требуется секунда. Связи никогда не лгут, и поэтому, когда спустя некоторое времени их взгляды снова пересекутся, я чертовски уверен, что Татум крышка.

Я выруливаю с парковки и везу нас в CK’s. Когда мы на месте, я вижу отразившийся на лице Мэдисон ужас.

– Бишоп. Клянусь Богом, если я получу сообщение с очередной загадкой, я тебя убью. Я больше не играю в твои игры.

Я усмехаюсь, потому что ее паранойя вполне обоснованна.

– Выходи из машины.

Я открываю дверь и потягиваюсь. На старой стоянке лежат мотки сена, разлетающегося от ветра, а от каждой проезжающей мимо машины поднимается облако застарелой пыли.

Мэдисон выходит из автомобиля, держа в руках пиццу.

– Ух ты. Как я могла не знать об этом месте?

Я подхожу и забираю у нее коробки с пиццей.

– Здесь мы тусовались, когда были детьми. Они закрылись много лет назад, никто толком не знает почему – их дела всегда шли довольно хорошо.

Тат выбирается наружу, поправляя юбку.

– Я сто лет здесь не была.

Затем она открывает коробку с пиццей и берет кусок.

Мэдисон с интересом рассматривает старый парк развлечений. Я следую за ее взглядом. У входа в парк располагается радужная вывеска с витиеватой надписью «Cranksy Klanksy’s Fun Park». На одинокой цепочке, охраняющей вход, висит табличка со словами: «Нарушители будут привлечены к ответственности».

– Пойдем.