Я чувствовала, что другие призраки копались в головах моих сопровождающих, но, скорее всего, они были связаны друг с другом, и вышло так, что все проникли в голову ко мне, отчего я тяжело сглотнула. Они что-то искали, но что? Я втянула воздух, когда в голове зародилась боль из-за того, как глубоко залезли призраки в важные воспоминания. Они перемещали и перебирали их, будто решили, что они не нужны. И когда нашли воспоминание о том, как Ристан кричал вытащить детей из меня, умирающей на столе, остановились и покинули мою голову.

— Ты дала жизнь, ты мать, — прошептала одна, смотря на меня.

— Да, — согласилась я.

— Но не в этом теле, — так же тихо сказал другой призрак, с удивлением в глазах. — Ты умерла, но ожила. Как и она, — закончил он шёпотом.

— Как кто? — спросила я, наблюдая, как они возбуждённо смотрели на меня. — Кто здесь такой же, как я?

Призраки направились в один из туннелей, и нам пришлось почти бежать, чтобы успевать за ними. Когда они остановились, я тоже встала и почувствовала, как за дверью, перед которой мы стояли, пульсировала сила. Призраки с нетерпением смотрели на меня.

— Кто за дверью? — настороженно спросила я.

— Та, которая не может умереть, но и жить не должна, — загадочно ответил один из призраков.

— Злая? — спросила я и задумалась, ответят ли они, или знают ли вообще ответ, учитывая, что для них, тот, кто там, вероятно, и не был злом.

— Ни добрая, ни злая, ни живёт, ни умирает, — пропела одна, склонив голову и показывая такой же, как и у других, разрез на горле до самой кости

— Почему вас принесли в жертву? — Я надеялась, что возражение в моём голосе заставит их ответить.

— Чтобы накормить её, — прошептал кто-то.

— Чтобы она так и не могла умереть и не смогла жить, — добавила юная девушка с кроткой улыбкой. — Мы пролили свою кровь, чтобы она осталась такой, как и прежде.

— Что произойдёт, если она очнётся? — задала я следующий вопрос, гадая, во что же вляпалась? Никто не ответил, и один за другим, призраки начали исчезать. — Стойте, — закричала я, но они будто боялись той, что за дверью, и превратились не более чем в туман.

— Это плохо, — заметил Адам, и Эдриан согласно кивнул. — Может не стоит нам открывать дверь?

— И что? Восстановить Гильдию над чёртовым монстром?

— Ты права, но чёрная магия, магия крови и древняя очень хитры. Что, если открыв дверь, мы разбудим того монстра? — Эдриан впился в меня беспокойным взглядом бирюзовых глаз.

— Я не могу вновь открыть Гильдию, не зная точно всё об этом. Не могу привести сюда детей, если не разузнаю все факты. Некоторые призраки из нашего века, значит, их убили, когда мы жили тут. В этой Гильдии кто-то или что-то занимался жертвоприношениями, а мы даже не подозревали, и это, до усрачки пугает, — призналась я, и своей магией распахнула дверь.

Внутри в стеклянном гробу, с выбитыми на нём древними глифами и, вероятно, проклятиями, лежала женщина вечно молодая и красивая. Как и у жертв, её волосы были цвета воронова крыла, а глаза ясно-голубые, казалось, она смотрела на что-то на потолке.

Руки были сложены вместе. Возникало ощущение, что она просто спала. Вдоль стен пробегали жуткие голубые огоньки, которые, как я знала, питались от лей-линии, пролегавшей прямо под гробом.

— Твою же мать, это та, о ком я думаю? — прошептал Эдриан, и я посмотрела на него.

— Это не Геката, — прошептала я, кусая губы. — Если это та, о ком думаю я, нужно, как можно скорее уходить. Никто не станет говорить об этом за пределами этого склепа.

— Синтия, — предупредил Влад

— Влад, я тоже не хочу врать Райдеру, — вставила я. — Но, если это она, и если она проснётся, война станет самой меньшей из проблем. А появляющиеся и расширяющиеся сами по себе порталы — детскими забавами. Мне нужно встретиться с Олденом и спросить, что он знает. До тех пор, реконструкция Гильдии заморожена. Никто сюда не спускается, и никто не говорит о том, что здесь находится. Спасите нас Боги от её пробуждения, — прошептала я, идя к двери. Выйдя и дождавшись, когда выйдут все, я вернула на места чары.

— Синтия, — вновь заговорил Влад, наблюдая, как я один за другим устанавливала как можно больше чар. Я отошла лишь после того, как удостоверилась, что больше никто не сможет туда войти или даже коснуться двери.

— Давай выбираться отсюда, — приказала я, вновь игнорируя его и проходя мимо. Я бежала по лестнице так, словно за мной гналась стая адских гончих.

Я обдумывала, как и новые проблемы, так и старые. Мы не успевали перевести дух, как очередные трудности валились нам на головы. И то, что Райдер собирался справлять нашу свадьбу среди этого хаоса, меня поражало.