— Ох, оставят или умрут, — злобно прошептала я. — Я защищена от них и от тебя. Любой, кто сглупит и попытается изнасиловать меня или навязать свою волю против моей, умрёт. Теперь я защищена от всех вас. Кажется, ты забыл, что я мастер чар.

— Ты не могла, — холодно отрезал он. — Чары можно наложить на место, но ни на человека.

— Попробуй, — прошипела я. — Слабо?

Он скривил рот и прищурился.

— Ни у кого нет силы, защитить чарами себя от нас. По крайне мере, ни у одного друида. Особенно у тебя, малышка. Ты принадлежишь мне с момента, как сделала первый вдох. И я никогда не позволю кому-то другому лечь между твоих бёдер. Мы? Теперь связаны.

— Брехня, — опровергла я.

— Плохо рассмотрела чары над кроватью? Это не просто чары для зачатия, а обереги друидов. Теперь ты моя Прошлая ночь была не для того, чтобы просто затащить тебя в постель, а для того, чтобы заявить на тебя права. Да, теперь во всех смыслах ты полностью моя. Нет, мне плевать, нравится тебе это или нет. Я убедился, что ты в безопасности от остальных. Я бы сделал это снова, не задумываясь.

— Как и от Артура? — возразила я и увидела, как он сильнее прищурился. — Наверное, я сейчас выгляжу как самой огромной идиоткой. — Я рассмеялась и толкнула Каллагана в грудь.

Он не сдвинулся с места, а упёрся ладонями в стену, зажав меня в клетке, и наклонился.

— А я и не говорил, что буду играть честно. Я делаю то, что поможет тебя защитить, — произнёс он у самых моих губ. — Я не сожалею о вчерашнем вечере. Именно так я всё себе представлял, и даже больше.

— Поцелуй меня, — прошептала я, ожидая, что он так и сделает. Как только Каллаган коснулся моих губ, взвыл. Я улыбнулась, смотря на шок и выражение боли. Каллаган выпрямился, когда магия проносилась по телу. Я скользнула языком между его губ, а затем очертила их. — Я не похожа ни на кого из тех, с кем ты и твои люди сталкивались, Паладин. Думаешь, я должна что-то тебе и твоим людям? Ни хрена, — прошипела я, толкая его и наблюдая, как он падает на землю.

Его тело сотрясали разряды электрического тока. Теперь Каллаган беспомощен и я могла делать с ним всё, что хотела. Я опустилась на колени рядом с ним, разорвала рубашку и ухмыльнулась, наблюдая, как он со злостью следит за мной. Я наклонилась и начала играть с его торсом языком, задевая проколотый сосок. После чего прикусила его.

— Ты играешь нечестно, да, но знаешь что? Я тоже так могу, и чертовски уверена, что не стану играть по твоим правилам. Твои люди и друиды вечно обращались со мной как с уродом, будто я вообще не человек, а какое-то грёбаное животное, которое нужно довести до ума. Знаешь, что друиды сделали со мной? — спросила я сквозь слёзы. — Нанесли мне татуировки, привязали беспомощного ребёнка к стулу и заклеймили. Они убедились в том, чтобы меня не захотел ни один мужчина, так что я была вынуждена ухватываться за предложение помочь рыцарям. Я убила их, Каллаган. Выследила всех, кто заклеймил меня, и разорвала на части; не думай, что я не сделаю этого и с тобой.

— Отпусти меня, — проскрежетал он.

— Сам попробуй, — огрызнулась я, опускаясь на колени и намереваясь оставить его страдать. — Когда получится, уходи. Тебе и тебе подобным не рады в моей жизни. В следующий раз, когда кто-нибудь из вас попытается меня к чему-то принудить, я открою сезон охоты на паладинов. Может, ты и не умрёшь, но тебя могут разрезать на мелкие кусочки и съесть, — предупредила я и начала вставать, но Каллаган поднял руку, схватил меня за волосы и усмехнулся, прижимая меня, сопротивляющуюся, к себе. Невозможно! Он должен быть неподвижен, и всё же держал меня с силой десяти мужчин за волосы.

Он перекатился, подминая меня под собой и наблюдая, как я сопротивляюсь.

— Я же говорил, что люблю грубость, — проговорил он. — Дай мне повод трахнуть тебя, любой предлог, чтобы взять тебя по-жёсткому. Давай же, — выпалил он и крутанул бёдрами, а я ахнула от жара, пронёсшегося по телу, и зарычала от разочарования. Почему Каллаган не кричит от злости? Чары отличные, но ему удаётся им противостоять. Как?

— Ты меня хочешь. — Он холодно рассмеялся. — Твои чары сработали бы, если бы ты меня не хотела.

— Я тебя не хочу! — с ненавистью процедила я.

— Лгунья, — прохрипел он. — Я знаю, что ты меня хочешь, и ты это знаешь. Чары ты наложила отличные, но я лучше всех могу вырваться изо всех них. Даже сейчас ты хочешь, чтобы я вошёл по самые яйца в твоё жаркое тело. Я чувствую запах твоего возбуждения, предвкушения. Ты увлажнилась для меня. Эри, ты так облажалась. Я никогда ничего не жаждал так сильно, как жажду сломить тебя.

— Ненавижу, — всхлипнула я, а он прижался своим лбом к моему, смотря мне в глаза с чувственным пониманием.