- Мне надо уйти, - промолвила она, покачав головой, не уверенная какого черта они тут делали.

Она снова услышала стоны и звуки плетки хлестнувшей плоть. О, черт, ей нужно бежать и быстро.

- Ты со мной и никто тебя здесь не тронет, Оливия. Ты моя.

- Мне не следует быть здесь, - с негодованием прошептала она.

- Каждая женщина заслуживает быть освобожденной из клетки, в которую общество ее заперло. Пойдем, посмотрим, на что это похоже, прежде чем ты откажешься.

Он не дал ей времени на споры, схватил за руку и потащил за угол и в комнату, где плетка хлестала плоть и еле уловимые стоны удовольствия становились громче.

Толпа окружала женщину, а громила орудовал кнутом. Она была обнажена, связана веревкой так, что все, что она могла это стоять на носочках, в то время как ее хлестали сзади. Следы шли крест - накрест на ее спине, заднице и бедрах, но кожа не выглядела раненной.

Желчь поднялась в горле Оливии, но она подавила в себе это чувство, вспомнив, что как-то была связана, и ей понравилось. Намного больше, чем она могла подумать.

Оливия заставила себя быть мужественной и не обращать внимания на людей, которые подначивали громилу продолжить наказание женщины.

Оливия считала каждый удар и когда толпа закричала, увидела, как мужчина уронил плеть и подошел ближе к связанной, одной рукой он грубо схватил ее за волосы, а другой накрыл ее лоно.

Оливия не могла представить себя на месте этой женщины, выставленной на всеобщее обозрение, даже если и выглядело всё так, будто женщина этим наслаждалась.

- Ей нравится? - спросила Оливия едва уловимым шепотом.

- Ей более чем нравится, - сказала женщина с ярко-рыжими волосами, повернувшись, чтобы ответить Оливии, - Она избрана, чтобы служить ему и большинство из нас молили бы на коленях, чтобы оказаться на её месте. Посмотри на этот член, - предложила женщина, переводя взгляд на голого мужчину, с огромным стояком, который в данный момент терся им между ног женщины. Которая стонала и делала все возможное, чтобы подставить бедра под его прикосновения.

Оливия наклонила голову и увидела, что Ристан наблюдает за парочкой, и рукой едва ощутимо гладит ее ногу в вырезе платья. Ее тело откликнулось, когда звук плоти встречающей плоть резонировало в такт с тантрической музыкой.

Она снова посмотрела на, трахающуюся у всей толпы на виду, пару, но как только мужчина вошел в женщину, и тут же вышел, на сцене появилась еще одна женщина, ее принесли четверо мужчин и поставили перед ними. Женщина была красивой, со светлыми волосами и зелеными глазами. Она была моложе той другой, Оливия навскидку сказала бы, что, скорее всего её ровесница.

Руки у нее были связаны за спиной, и Оливия увидела, как мужчина сменил партнерш. Он подошел к новой девушке, и легко ее поднял, а толпа разразилась одобрительным гулом.

Он поднял девушку на платформу, заставив балансировать и схватив за волосы, без предупреждения вошёл в нее, женщина закричала. Толпа все еще ободряюще бормотала, пока здоровяк брал женщину сзади. Оливия увидела, как кто-то подошел к позабытой женщине, помогая ей освободиться от веревок, и прежде чем она смогла встать, двое уже погрузились в ее тело.

Она закричала, словно получила подарок, и Оливия посмотрела на толпу. Кто-то из присутствующих удовлетворял себя, наблюдая за происходящим перед ними.

Парочки и тройнички воспользовались удобными кушетками, по периметру комнаты. Оливия почувствовала, как у нее загорелись щеки, от разворачивавшейся сцены и прежде чем ее сердце выпрыгнуло из груди, Ристан протянул к ней руку.

- Теперь мы можем идти, - тихо промолвил он, подождал, пока она очнулась, затем вывел из комнаты и повел по другому коридору.

- Это не нормально, - прошептала она, пересохшими губами.

- Они хотели этого, а если бы не хотели, то не находились бы здесь, - тихо сказал он, напоминая себе о том, насколько наивной она была, - В сексе не все белое и черное, в сексе много серого. Кому-то нравится вести себя плохо, чтобы их за это наказали или самим наказывать. Некоторым женщинам нужно отключиться, как тем к комнате. Для них это не унижение, а свобода. Свобода быть теми, кем они являются на самом деле без осуждения, и не прячась. Слишком много людей на свете проживают жизнь, считая себя больными, и пытаются подавлять себя и прятать свои желания, когда на самом деле у каждого свои отклонения. Не у всех идеальный секс моногамен и прост. По крайней мере, их здесь приняли, и их это устраивает, и никому не причиняют вреда, пока они сами не попросят.　

Он улыбнулся над маленькой игрой слов, когда Оливия слегка покачала головой.