— Каким ещё Лукьяном? — прорычала она, медленно переводя сердитый взгляд на дверь, которая только что открылась. — Нет! Нет, нет, он не может быть здесь!

Я холодно улыбнулась, когда она взвизгнула.

— Привет, Эрис, твоя мать знает, что ты вмешиваешься в игры богов? — спросил Лукьян, фыркнув, когда она энергично замотала головой. — И я так думаю, иначе Никс надрала бы тебе задницу, будь в курсе событий.

— Я поклялась, — прошипела Эрис. — У меня не было выбора! Ничего личного.

— Ничего личного? — холодно спросила я, доставая прозрачный голубой флакон, который она мне дала. Вынув пробку, я наклонился над ней, прижимая горлышко к её рту. Он сжала губы. — Пей, — приказала я.

— М-м-м, — завыла она, качая головой.

— Какова функция зелья? — спросила я, убирая флакон.

— Оно убьёт его.

— Ты хотела, чтобы я убила своего мужа? Почему?

— Не могу сказать! — прошипела она.

— Скажи, или захлебнёшься собственным ядом, сука, — предупредила я, наблюдая, как она отворачивается от пузырька, который я опять поднесла к её рту.

— Если она связана клятвой, не может сказать, — произнёс Лукьян, изучая Эрис, пока та молча умоляла его.

— Не может сказать, кто её посла?

— Нет, Богиня, боюсь, что нет. Она может рассказать всё, кроме того, кто они.

— Я знаю, кто, — призналась я. — Вил идёт к нам с магами. Я видела его. И хочу знать, каковы его планы относительно нас?

— Не знаю, — прорычала Эрис. — Вил послал меня, принести Яблоко Раздора и посеять смуту, пока вы разрабатываете стратегию ведения войны. А ещё я наложила заклинание Вила на карту в тронном зале. Карта показывает Вилу каждый шаг, который вы запланировали для своих войск, давая преимущество. Он соберёт армии в местах сражений, прежде чем Орда доберётся туда, застав вас всех врасплох. Я впустила хаос в крепость, зная, что возникнут бесконечные споры. Должна признаться, хотя я впечатлена вашей женской солидарностью и немного завидую, что мне пришлось наблюдать за ней из тени. Как ты догадалась, что происходит?

— Я не идиотка. Ни один бог или богиня ничего не делают по доброте душевной. Может, я и новичок в этом деле, но чертовски уверена, что у них нет душ. Ты нашла меня и предложила помощь за бесценок. С того самого момента, как ты впервые поздоровалась, я поняла, что ты мне не друг. Неужели ты думала, что сможешь войти в мой дом и поднять шум, без моего ведома? Не в моём доме и не с моей семьёй.

— Хочешь спасти мужика, который трахает других сук?!

— На самом деле Райдер никого не трахал. Зарук трахнул тебя, но Райдер лишил тебя головы, или головы Карины, пока ты была в её теле. Он понял это по тому, как руны реагировали на бедную Карину, и понял, что внутри безмозглой суки была богиня. Неужели думаешь, что ты единственная богиня, способная видеть, что происходит вокруг? Ты вызывала смятение у мужчин, но они чувствовали тебя каждый раз, когда твоя магия сочилась из твоих пор. Небрежно, правда. — Я пожала плечами, задвигая стрелу глубже. — Ты думала, что сможешь спать с моим королём? Я тебя умоляю. Этот член мой. Я его жена, и твоя маленькая игра, хоть и забавная, закончена.

— Ничего личного, и я не хотела. Вил обещал кое-что для меня. Мой возлюбленный погиб в битве и скитался, не в силах обрести вечный покой. Как Бог Смерти, он перенёс Коллина в Подземный Мир. И я вынуждена была дать ему клятву — когда тебя призывают, ты не можешь отказать. И я пришла к нему. Он муж твоей матери, а ты, кажется…

— Его цель, — закончила я за неё. — Я полностью осведомлена о его делах. Ну что, пить хочешь? — Я затолкала зелье ей в рот и сомкнула губы. — Пей до дна, сука, — прорычала я. Эрис содрогнулась, и я повернулась, уставившись на Лукьяна, который улыбался, качая головой.

— Ты понимаешь, что только что дала Богине Хаоса и Раздора зелье, которое превратит её в смертную? — спросил Лукьян, поднимая на меня грешные тёмно-синие глаза.

— Она пришла в мой дом, а не наоборот. Подожди, смертная?

— Она намеревалась сделать Райдера смертным человеком. Никс будет в ярости, но даже она не станет спорить, что Эрис пролила первую кровь в мире, которому не принадлежит. Я предлагаю тебе позволить мне забрать Эрис. Я запру её, пока не явится Никс. Будет очень интересно и весело, — предложил он, наклоняясь, чтобы вытащить большой кусок стекла, застрявший в языке Эрис. — Как любопытно.

— Ой, нам нужно поработать над твоими коммуникативными навыками. Вот это слово, когда слетает с твоего языка — пусть даже у тебя хороший язык — никогда не сулит ничего хорошего.

— Что беспокоит тебя больше, Синтия? То, что я нахожу что-то интересное или невозможность понять, кто я?

— И то и другое мешает мне думать, — пробормотала я, потирая виски. — Почти уверена, что оба варианта кричат о неприятностях.