Я не винила сестру, но ненавидела, что она заставила меня снова всё вспомнить. Я увидела Тодда, который лежал на мне, толкаясь внутрь; как он с силой вдавливал мою голову в землю. Всё вновь нахлынуло, в мгновенном воспроизведении картинок. Потрясённый взгляд Тодда, когда пуля вонзилась в его тело, и кровь, разбрызгивающаяся повсюду, и тело, падающее на меня, и я, вынужденная оттолкнуть вес мёртвого тела с себя.

Я задрожала, но услышала шарканье ног, когда все выходили из комнаты, а затем лёгкое давление на кровать. Мне не нужно было откидывать одеяло, чтобы посмотреть, кто это, я чувствовала его запах и шипение силы. Он даже не пытался сдвинуть одеяло. Вместо этого молча сидел на кровати, пока я позволяла эмоциям захлестнуть меня, прежде чем загнать их обратно в тёмный ящик, который задвинула за стену в голове. И этот ящик я ещё не скоро открою.

Вскоре я стянула одеяло и посмотрела на него. Его глаза были закрыты, а дыхание ровное, будто он заснул. Я посмотрела на его длинные ресницы, темнее и длиннее, чем мне доводилось видеть у парней. Они почти соответствовали темноте его глаз, и в тот момент я хотела видеть его глаза открытыми. Я хотела, чтобы он надавил на меня каким-нибудь сексуальным намёком, как и прежде. Я ненавидела, что почти все обращались со мной, как с принцессой и вели себя так, словно я неженка, которую нужно баловать. И Кендра заставила меня действовать несвойственно моему характеру. Я придвинулась ближе к Лукьяну, невольно притянутая к гостеприимному теплу. Моя щека коснулась его груди, и я позволила спокойствию и безопасности, которые чувствовала в его присутствии, омыть меня. Я закрыла глаза и погрузилась в сон, зная, что бы то ни пыталось добраться до меня, не сможет, когда Лукьян так близко.

Я чувствовала себя защищённой. Хотя не должна была чувствовать себя так комфортно с парнем, которого едва знала, но что-то подсказывало, что рядом с ним я в безопасности. То есть в безопасности от всего, кроме него. Впрочем, плевать. Я измотана и морально, и физически.

Я вздрогнула, когда он обнял меня и притянул ближе.

— Спи, Лена, — прошептал он, приоткрыв глаза. — Спайдер будет гнать всех от твоей спальни. Я помогу тебе пройти сквозь бурю.

— Я не неженка, — прошептала я, уткнувшись ему в грудь. — Горе — это состояние души, и мне хватит сил справиться с ним. Мне просто нужно время, чтобы понять, как.

— Знаю, Лена, ты настоящий боец. Ты победила, но победа влечёт за собой последствия. Ты отняла жизнь, и это оставит на тебе след. Неважно, по какой причине это произошло. Ты не чувствуешь себя жертвой, потому что отказываешься ею быть; это делает вас сильнее большинства людей в этом мире.

— Это не делает их слабыми, — прошептала я. — Быть жертвой не значит, что они хотели ею стать. Просто так случилось. Я не жертва; то есть да, это так, но мне кажется, что это случилось с кем-то другим, а не со мной. Меня изнасиловали, и всё же я не чувствую, что была изнасилована. Думаю, мне помогает осознание, что он не хотел делать то, что сделал. Он не наслаждался, заставляя себя входить в меня. Ему было ненавистно. Ты даже не представляешь, насколько знание этого помогает мне справиться. Может, то, что он тоже был жертвой, а может, то, что я лишила его жизни и знаю, что это не повторится.

— Или потому, что ты отказываешься верить, что это случилось с тобой, как сказала Кендра. Она беспокоится о тебе, как и все остальные. Ты закупориваешь всё внутри, но, в конце концов, даже самые крепкие стены рушатся.

— Думаешь, мне стоит об этом говорить? — спросила я, не понимая, почему мне так удобно разговаривать с ним, а не с сестрой.

— Думаю, ты только что это сделала, — прошептал он мне на ухо, и я повернулась, чтобы посмотреть на него.

— Как ты это делаешь? — спросила я и увидела, как его губы изогнулись в улыбке, а глаза изучающе уставились на меня.

— Что делаю? — уточнил он.

— Делаешь так, чтобы мне удобно, будто я знаю тебя целую вечность.

Что-то тёмное появилось в его глазах, но когда я моргнула, оно исчезло. Он покачал головой, крепче прижал меня к себе и закрыл глаза.

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты слишком много болтаешь? — Он рассмеялся мне в шею. — Спи, маленький воин, — закончил он, и я почувствовал, что мои глаза наконец-то уступили давящей на них тяжести, и заснула, убаюканная тёплыми объятиями Лукьяна.

Собрание отложили на несколько дней, чтобы дать мне время выздороветь, будто все думали, что я приду, если дадут больше времени, чтобы справиться с произошедшим. Минула неделя, а я так и не передумала, и они, наконец, решили действовать без меня. Когда пришло время для встречи, Кендра согласилась выступить от моего имени, освободив меня от любопытных глаз и необходимости рассказать историю всему ковену.