— Ну, конечно. Разве богатенький мальчик может испачкать руки? — парировала я, хотя понятия не имела, почему продолжала болтать.

— Думаешь, я не умею пачкаться? — спросил он, и у меня появилось плохое предчувствие, что он говорил не о грязи в саду.

— Нет, думаю, не умеешь. Могу поспорить, ты не пачкаешься. У таких, как ты есть люди, у которых есть другие люди, и те как раз делают всю грязную работу. Я же не возражаю встать на колени и поиграть в грязи.

Он рассмеялся и покачал головой, после чего поднял корзину и поставил её возле грядки, с которой я хотела начать.

— Я так понимаю, никто не сказал, что лавка твоей матери закрыта, или что Кэссиди открыла свой магазин на Мейн-Стрит? — тихо спросил он, наклонившись поднять цветущий стебель валерианы. От цветков исходил замечательный аромат, который можно использовать в парфюмерии, а вот корни пахли старыми носками, но сильнее Тайленола, если хотите крепко уснуть.

— Кэссиди не знает разницы между валерианой и перечной мятой, не говоря уже о том, как использовать их в медицинских целях, — сказала я с большей яростью, чем хотела.

— На самом деле, она справляется. Кэссиди — хорошая, — сказал он и посмотрел на меня, будто хотел увидеть реакцию на слова. Мудак.

— Ошибаешься, хорошие — это плохие девочки, которых не поймали. У каждой из нас внутри живёт плохая девочка, которая хочет вылезти наружу.

Он хрипло рассмеялся.

— Большинство этого не признаёт.

— Большинство идиоты, — пробубнила я и опустилась на колени в грязь, поднимая растения, которые не были сломаны. — Зачем ты тут?

— Увидел ведьмочку, возящуюся в грязи, и подумал, что кто-то, имеющий волю, должен сказать, что она борется в проигранной битве. Я знаю ковены, и мать Кэссиди пытается уничтожить этот. Все остальные согласны, ещё и поэтому с магазином твоей мамы случилась беда.

— Беда, — фыркнула я. — Это катастрофа. Одна ведьма не командует ковеном. Он неспроста и называется ковеном. Для заклинаний требуется много ведьм, а одна — ничто без сестёр и братьев. А то, о чём ты говоришь, называется паства. Хелен ведёт всех, чувствуя себя важной. Как жалко.

— А ты не прихожанка этой паствы? — спросил он, бросая растения в корзину.

— Нет, — ответила я. — Я с ними не согласна и иду своей дорогой. Поэтому и работаю на тебя сейчас. Они говорят, что я — пример для других, но думаю это из-за того, как я вела себя в детстве.

— А что ты делала в детстве? Бросала грязь в людей? — рассмеялся он, и я улыбнулась.

— Если бы. Я самостоятельно бросила первое заклинание и почти сожгла сарай. В следующий раз, Офелия тогда продолжала звать меня поджигательницей, я зажгла несколько свечей рядом с ней, от которых, к сожалению, у неё волосы запалились. Откуда мне было знать, что она вылила на них полфлакона лака? Нам было по девять.

Наказание было быстрым и суровым. Кэссиди и её банда безжалостно дразнили меня годами, пытаясь заставить выйти за рамки, и вновь и вновь получать наказание.

— Тебе нравиться играть с огнём? — спросил он, и это не имело ничего общего с тем, в чём я только что ему призналась.

— Может, мне нравится медленно гореть, — ответила я, наклоняясь, чтобы подобрать луковицу лаванды. Я не была готова к шлепку по заду, поэтому оказался лицом в грязи. Я обернулась, но он приблизился и прижал меня к мягкой почве.

— Тебе к лицу грязь, — прошептал он и прижался к моим губам.

Я почувствовала, как у меня кровь закипела, но в момент, когда Лукьян начал углублять поцелуй, прозвучал гром, и на землю хлынул дождь. Я взвизгнула, когда Лукьян поднял голову, а затем рассмеялась, когда заметила его недовольный взгляд.

Лукьян вновь посмотрел на меня, лежащую в грязи. Я закрыла глаза и засмеялась ещё сильнее, пытаясь подняться. Лукьян опять толкнул меня на землю и целовал до тех пор, пока у меня кости не расплавились, а в голове были лишь грязные мысли. Я вся промокла от дождя, который лил, как из ведра. Лукьян отстранился и посмотрел в сторону своего особняка, а затем на коттедж, который был ближе.

— Похоже, ведьмочка, у тебя будет гость до конца дождя, — пробормотал он, вставая и увлекая меня за собой, а затем направился к коттеджу.

— Я не приглашала тебя, — я пыталась перекричать гром, идя к коттеджу и не останавливаясь, пока мы не оказались в безопасности.

— Ты вышвырнешь меня в бурю? — поинтересовался он, и я сморщилась, смотря на Лукьяна.