— Тогда, в следующий раз, когда мы сразимся с магами, должны быть уверены, что маги не смогут выстрелить стрелами, — ответила я, и Блейн кивнул.

— Начинай сворачивать лагерь. Мы отправляемся в путь. Син, поедешь со мной, пока я не буду уверен, что с тобой всё в порядке. На меньшее я не соглашусь, жена.

— Я не планировала спорить, — фыркнула я.

— Это было бы впервые. Все остальные, собираться. Я не хочу, чтобы Вил застал нас здесь, незащищённых, а огонь горит так близко. Было бы слишком легко отрезать нас от возможности уйти при необходимости.

— Согласна. Всем отойти. — Я встала и позволила Райдеру прижать меня к груди. Он ущипнул мой подбородок большим пальцем и посмотрел на меня.

— Ещё раз так напугаешь, я перекину тебя через колено и отшлёпаю, пока не начнёшь кричать или не будешь умолять трахнуть тебя.

— Последний вариант правдоподобнее, Фейри. Нашим людям нужна помощь.

— Дай им собраться, Питомец, — усмехнулся он, надевая на меня тяжёлое темно-синее платье для верховой езды с толстым серебристым плащом. — Ты обнаружила эту силу сегодня вечером?

— Да, я почувствовала страх, и Царство Фейри потянулось ко мне. Я ухватилась за нить, и сила исходила от тебя, Райдер. Я поняла это в момент, когда магия соприкоснулась с твоей. Я думаю, мы связаны гораздо сильнее, чем осознавали.

— Меньше всего я беспокоюсь о том, что связан с женой. Служанки, которых ты привела с нами, ждут снаружи, чтобы собрать палатку. Иди сюда, женщина, — ухмыльнулся он, поднимая меня на руки, готовясь вынести из палатки.

— Отпусти меня. Люди подумают, что я ранена или, что ещё хуже, слаба.

— Пусть они недооценивают нас. Это будет роковой ошибкой.

Вся деревня была разрушена — просто сровнена с землёй, превратившись в груды мусора и щебня. Душераздирающе больно видеть, как дома и фермы превращаются в обгорелые оболочки из тлеющего дерева. Обугленные и изуродованные тела усеивали землю, и я изо всех сил старалась сдержать подступающую к горлу желчь из-за запаха горящей плоти. Я не могла оторвать глаз от кровавой бойни, когда мы проезжали мимо фермерского дома, который всё ещё горел. Все животные были убиты, урожай уничтожен. Семья пыталась спастись от разгневанного бога, который опустошил их дом, но так и не смогла пройти за ворота; их тела были прижаты друг к другу, как статуи из ясеня.

Хватка Райдера на моей талии усилилась, и я откинулась к нему, полностью осознавая, что он не невосприимчив к виду резни, через которую мы проезжали. В некоторых местах ещё полыхали пожары. Запах обугленных тел, застрявших в домах, наполнил воздух, поднимаясь в небо тёмными шлейфами, и вынудил нас выбрать альтернативные маршруты, когда стал слишком гнилостным, чтобы выносить в течение длительного времени. Мы покинули земли Орды несколько дней назад, и чем дальше уходили, тем более неприступными становились земли. Долгие периоды тишины начали наполнять армию, когда мы проезжали мимо целых городов, лишённых жизни. В обширной сельской местности тела были подвешены к деревьям или свалены в кучи под ними, как бы символизируя жертву Древу Жизни. На каждом дереве были вырезаны древние слова, а на их стволах выгравирован символ матери и отца.

Леса тоже оказались полны мертвецов, подвешенных, как рождественские украшения, к высоким ветвям. Кто-то за ноги, а железо капало с тел, окрашивая лесную подстилку и выделяя едкий яд, поскольку Фейри не переносили железа и плакали. На лицах умерших застыло выражение крайнего ужаса; даже после смерти они не обрели покоя. Тяжело сглотнув, я боролась с эмоциями, бушевавшими внутри, вызывавшими дождь и делавшими поход в долину более унылым.

— Мы покончим с этим, — хрипло прошептал Райдер мне на ухо.

— Знаю, но они умерли ни за что, и это ранит больше всего. Жизни не имеют значения для этого монстра. Ему нравится убивать без необходимости. Вил готов бросить на нас всю армию, и ему всё равно, выживут они или умрут. Оглянись. Скажи, думаешь, мы сможем договориться с этим монстром? Я — нет. Я вижу, как он разрывает мир на части, потому что полон ненависти и горя, и всё же Дану хочет, чтобы мы спасли его? Это всё равно что уговорить Алазандера отпустить наложниц и перестать трахать всех вокруг.

— Ты видишь только трагедию, — мягко произнёс он. — Оглянись и найди красоту, а затем скажи, что видишь.