— Этого недостаточно, — прошептала она, отворачиваясь, чтобы спрятать слёзы, намочившие подушку под ними.

Синджин почувствовал запах слёз, зная, что ей было больно. Этого он не мог желать избежать или исправить. Он хотел, чтобы она возненавидела его, тогда уйти было бы намного проще, по крайней мере, он так думал. Но он чувствовал это, её внутреннее смятение и потребность, борющиеся с эмоциями. Узы ничего не утаивали. Он чувствовал все её чувства, и даже больше. Он знал, что её голод достиг опасного уровня, а значит, он почувствовал запах её возбуждения и предположил, что она завершила Переход, но она ещё не полностью вышла из него. Если бы так, она всё равно была бы удовлетворена тем, сколько раз он брал её. Чёрт возьми, он чувствовал себя изголодавшимся по её плоти.

— Ты всегда можешь использовать меня, — мягко сказал он, медленно спустившись пальцами вниз и остановившись на её бедре. — Я могу подождать, но есть я, а ещё есть Зарук. Так что, если не хочешь, чтобы я сходил за ним.

— Просто заткнись, — прорычала она, оборачиваясь и свирепо глядя на него через плечо. — Я не голодна.

— Я не спрашивал, голодна ли ты, твоё тело говорит за тебя. Ничего не закончено, иначе ты была бы сыт. Боги знают, я кормил тебя много раз, так что этот голод говорит, что нужно ещё. Зарук тоже почувствовал это. Так что я буду здесь, пока не понадоблюсь, и ты сможешь использовать меня.

Айслин продолжала свирепо смотреть на него. Она ненавидела муки голода, которые терзали её, но не хотела уступать ему. Он причинил ей глубокую боль. Его слова были выбраны, чтобы причинить боль, а она стоила большего. У неё больше гордости. Он наклонился ближе, целуя её плечо, где оставил шрам, который не исчез, когда изменилось её тело. Будто эта отметина была глубже, чем она могла понять.

В тот момент, когда его губы коснулись её, всё внутри взорвалось. Всё её внимание было сосредоточено на нём, на том, чтобы взять то, что нужно, и вернуть это ему в десятикратном размере. Его губы прошлись по её шее, и хриплое рычание отозвалось в глубине груди. Его дьявольские губы скользнули по линии подбородка, медленно прокладывая путь поцелуями. Мужчина знал толк в женском теле. Руки соприкоснулись, пальцы скользнули по изгибу её бёдер, в то время как Синджин продолжал целовать её подбородок и веки теми нежными, как перышко, поцелуями, которые заставляли сердце биться в опасном ритме.

Синджин трогал, целовал, изучал каждый дюйм своей пары, пока она тихо постанывала, невольная участница собственного соблазнения. Его пальцы скользнули вверх, пропуская шёлковые пряди её волос. Он притянул её ближе, когда она открыла рот, чтобы возразить. Он не позволил, накрыв её рот, и скользнул языком по её языку. Звук, вырвавшийся из его горла, был каким угодно, только не человеческим. Это было что-то животное, потребность, которая разрывала нутро, была такой болезненной, словно волк пытался принудить к изменению. Он оторвался от неё и толкнул на кровать, глядя в прекрасные глаза, которые усилили желание. Эти грёбаные слёзы он медленно стирал поцелуями, раздевая магией совершенное тело Айслин. И это тело было покрыто шрамами, смешанными с её кровью, сохранила их во время Перехода. Для него это чертовски идеально. Он пососал шею, под которой бешено пульсировала вена, идеально гармонируя с его губами.

Айслин потерялась в страсти, в которой его губы держали её в плену. Её тело пылало, жаждало того, что только он мог ей дать. Их дыхание туманилось в ледяном воздухе, который формировали её эмоции, а его тепло согревало её.

Его одежда исчезла, и она почувствовала, что он раздвигает её ноги коленями, продолжая целовать, впитывая, как мужчина с неутолимой жаждой.

— Синджин, — хрипло прошептала она.

— Айслин, — пробормотал он.

— Не навязывайся.

Он уставился на неё с горящими глазами.

— Слишком поздно, принцесса, — предупредил он, входя в её тело, причиняя боль. У неё не было времени привыкнуть к его ширине; вместо этого он трахал её так, словно умирал с голоду, как одержимый. Она обняла его ногами за талию, приподняв задницу, чтобы вобрать его ещё глубже, чтобы он задел каждое нервное окончание, с лёгкостью унося её к звездам. Он лизнул её плечо, затем поцеловал, задевая зубами, когда он опустошил свой член глубоко в её тело. Она выдохнула, насытившись, но как раз, когда Айслин подумала, что Синджин закончил, он поднял чёрные глаза и хрипло зарычал.

— Моя, — сказал он, уже двигая бёдрами, когда смотрел на неё с одержимостью, горящей в чернильных глубинах. — Пара.

— Синджин, — прошептала она, но уже не он наблюдал за ней, а что-то более древнее, что-то нечеловеческое, заявляющее права собственности.