Она открыла глаза, услышав потрескивание, которое прорвалось сквозь тяжёлый ото сна разум, но успокаивающий звук напомнил о комнате во дворце. Ей почти показалось, что она заперта во сне. От цитрусового аромата у неё заурчал желудок. Кто-то прикоснулся к ней, и она оттолкнула прикосновение, желая ещё несколько мгновений насладиться сном, прежде чем проснуться. Кто-то убрал волосы с лица, и она застонала, давая понять, что ей это не нравится. Она почувствовала, как её подняли, и что-то тёплое обернулось вокруг, согревая.

Кожа ужасно зудела, будто Айслин слишком долго играла на улице, а мать затащила её внутрь и усадила перед огромным камином в тронном зале. Айслин проглотила всхлип, когда всё усугубилось понятием, насколько скользкое от пота её тело, и с каждым мгновением всё больше ощущала запах Синджина рядом.

Айслин попыталась сесть, но одеяло, в которое он её завернул, было слишком тугим и неподъёмным. Она ёрзала, пытаясь полностью открыть глаза и очнуться от ступора, удерживавшего её между бодрствованием и сном.

Говорила ли она во сне? Обнаружил ли он что-то, что мог бы использовать против неё?

Она несколько раз моргнула, но глаза казались налитыми свинцом. Синджин стоял на коленях посреди палатки, поддерживая огонь в жаровне, вытянув руки, на кончиках пальцев которых плясали оранжевые языки пламени. Огонь прыгнул к фалангам, словно соблазнённый прикосновением, эротически танцуя завораживающими оттенками зелёного и синего. Айслин вновь поборолась с постельным бельём, выиграв борьбу, чтобы подняться на колени посреди толстых, грубых одеял.

— Она живая, — протянул Синджин, не удосужившись взглянуть на неё.

Айслин посмотрела на своё нагое тело и попыталась прикрыться руками. Затем попыталась произнести хоть слово, но не смогла из-за голода и начала оглядываться в поисках еды. Все болело, — тело представляло собой массу боли, которая пульсировала, напоминая о необходимости исцелиться, но Айслин не могла. Синджин по-прежнему не смотрел в её сторону, а она не осмелилась встать и продемонстрировать свою наготу.

— Вряд ли ты попытаешься убежать от меня голой. — Он пожал плечами, плюя на то, что она покраснела от смущения. В палатке они были одни, что не просто крайне неприлично, а недопустимо.

— Думаешь, я буду спать с тобой в палатке, голая и одна? — возмутилась она.

— Я ожидаю, что ты будешь делать всё, что прикажу, — отрезал он, наконец, отведя горящий взгляд зелёных глаз от огня, затем встал, демонстрируя отсутствие рубашки и накаченные мускулы. Его джинсы низко сидели на бёдрах, обнажая клейма, которые скользили от талии к плечам и спускались по рукам. Айслин, неспособная натянуть на себя одеяло, так как сидела на них, отвела взгляд, когда Синджин приблизился. — Железо истощило тело, и тебе нужно покормиться. Так как ты хотя бы наполовину Высший Фейри, кормишься через секс. Любопытная вещь, да? Большинство Высших Фейри, как правило, живёт рядом с Высшими Дворами, а не прячутся в низших.

— Я не буду с тобой спать.

— Нет. Если бы хотел, Снежка, уже бы приказал оседлать меня, но не сделал же? Нет, потому что это будет лишь кормление. Я бы не опустился до того, чтобы взять тебя.

— Потому что я ниже тебя? Или потому, что слабее и недостойна твоих высоких стандартов? Я ничто для тебя и твоего народа, — ядовито прорычала она, не понимая, почему так больно и близко к жестокости, которой её учили с детства. Она сильнее разозлилась, и попыталась положить руки на бёдра, но из-за цепей не смогла. — Ты и тебе подобные так самонадеяны.

— Я хотел сказать, что не стану тебя насиловать, Снежка.

Айслин с прищуром посмотрела на него.

— Меня зовут не Снежка и не Снежный Кролик, — возразила она, чувствуя себя запертым в клетке животным, расхаживающим в тесноте в поисках способа спастись от охотящегося на него хищника.

— Нет? Тогда как же? — спросил он, остановившись всего в нескольких дюймах от неё, и опустил взгляд на её вздымающуюся грудь, а затем скользнул ниже на сердцевину. Айслин слишком поздно осознала ошибку — она насмехалась над ним, сидя обнажённой.

— Я… Мне нужно идти, — сказала она, подняв связанные руки и указывая большим пальцем через плечо.

Синджин смотрел на неё со смертоносной улыбкой на устах и следил за её отходом, пока Айслин не взвизгнула, когда ледяной край палатки коснулся спины. Он схватил её за талию, притянув к себе, отчего жар окутал её тело.

— Скажи своё имя, живо, — потребовал Синджин.

— Элин, — пробормотала она, положив руки ему на грудь.

— Элин, — повторил он, прежде чем толкнуть на кровать, которая оказалась на удивление мягкой. Цепи утянули её бы вниз, поэтому она вздохнула с облегчением, обнаружив кровать такой. — Я тебе не верю. Можешь не говорить имя и хранить свои секреты, но будешь питаться. Нам ещё многое предстоит сделать, и я скорее брошу тебя в ледники, чем буду иметь дело со слабой женщиной, которая отказалась от предложенного.