— Но почему вы убивали их? — спросила Ларина, искренне недоумевая. — Разве вы не должны были поддерживать друг друга? Вампиры, оборотни, демоны — разве не одна шайка-лейка?
— Нет. — Милз усмехнулся. Гнев его поулегся. Вадим глубоко вдохнул. Он, похоже, прибывал в глубоком шоке. — Оборотни изначально были существами низшей расы. Они не владеют своей силой, когда обращаются. Не могут контролировать свои инстинкты, бездумно разрывая на части все, что попадается им на пути. Управляемые нами, они были хоть под каким-то контролем, но вырвавшись, они стали неукротимы и беспощадны, нападая целыми стаями, уничтожая большие деревни за одну ночь и размножаясь с невероятной скоростью. Уничтожив их, мы сделали одолжение человечеству.
— И помогли себе. Превысив свою численность, они напали бы и на вас, своих врагов.
— И это правда. — Ричард мягко улыбнулся. — Ты проницательна, любовь моя.
— Ты бы последил за словами. — подал голос Вадим, холодно взглянув на старого знакомого.
— Извини. Ты пришел в себя?
— С трудом. Может, пояснишь мне, что меня ждет? Я превращусь в волка и начну есть людей или сдохну, не пережив свое первое полнолуние?
— С чувством юмора, смотрю, у тебя нет проблем. — заметил Милз. В глаза его закралась печаль. — Я не знаю, что сказать тебе, Вадим. Мы должны найти этого оборотня, пока не стало слишком поздно. Следующее полнолуние через три недели. Тогда все и решится.
— А если его убить? — спросила Мила, держа руку Вадима и забыв о всех своих обидах в его адрес.
— Кого? — Розовский встрепенулся.
— Ну, не тебя же, дурачок. — ласково произнесла Ларина. — Оборотня.
— Это не поможет. — покачал головой Милз. — Я сделаю все, что от меня зависит. Есть различные амулеты, заклинания, тормозящие превращение. — в его голосе прозвучала безнадежность. Мила посмотрела в синие полуночные глаза.
Ты не сможешь его спасти?
Не знаю, милая. Я попытаюсь. Я люблю его больше, чем ты думаешь. Если есть шанс помочь Вадиму, я воспользуюсь им. Но ничего не могу обещать.
Почему он?
Боюсь, что у меня нет ответа на этот вопрос.
— И все-таки, я уверена, что эта тварь выбрала Вадима не случайно. — вслух произнесла Ларина. — Возможно, это как-то связано с домом. Ричард, ты проверял его прежде, чем купить?
— Мила, — он заглянул в ее глаза пронизывающим насквозь взглядом, от которого мурашки побежали по чувствительной коже женщины. — Я — история этого дома. Я сам его построил.
— Господи. — Ларина судорожно втянула воздух и посмотрела на опустившего голову Розовского.
— Я вырос в этом доме, Мила. — тихо сказал Вадим. — В нем нет ничего, кроме тягостных воспоминаний. — Мила выдернула руку из ладоней Розовского. Глаза ее были холоднее льда.
— Уходите. — с убийственным спокойствием произнесла она. — Оба. Мне нужно побыть одной.
Вадим попытался обнять ее, что-то объяснить, но она не хотела ничего слушать. У нее было право на злость и обиду. В какой-то степени он и, правда, предал ее.
— Пойдем. — обратился Ричард к Вадиму. — Пусть подумает.
— Мил, я не хотел, чтобы все так…
— Молчи и убирайся. — крикнула она, не глядя на Розовского. — Ты не меня защищал, а себя. Ты просто трус, Вадим. Ты и сейчас дрожишь… за себя.
— Ты не справедлива, я люблю тебя. Я все готов сделать для тебя.
— Готов? — она усмехнулась. Никогда ее глаза не были такими жестокими. — Но не делаешь.
— Прости.
Вадим медленно поднялся, прижимая руку к раненому плечу. Ричард ждал его у двери. Мила заметила во взгляде Милза, обращенном на Вадима, сожаление и печаль. Сейчас он жалел его, понимал его, а кто подумает о ней? Кто поймет ее боль? Горечь наполнила ее душу, обида заставила сердце болезненно сжаться. Она жила полтора года с Вадимом, испытывая невероятные муки совести, из-за того, что ей приходилось лгать ему, даже не лгать, а просто кое о чем не договаривать. А он все знал, знал и молчал. Дверь палаты захлопнулась, и она осталась одна. Снова.