Но несколько дней неравного противостояния, все-таки, сломили мою защиту. Я нуждалась в нем больше, чем ненавидела. Однако, при всем раскладе, я четко понимала, что должна остановить происходящее, должна вырваться и вспомнить свои цели и приоритеты. И когда он отпустил меня домой на пару дней, эта мысль была единственной, которая придавала мне силы улыбаться родителям и сестре, врать им, притворяться кем-то другим. Я листала свои книги и тетради, вспоминая, сколько сил и времени потратила на то, чтобы сдать все тесты на высший бал. Два года напряженной работы и зубрежки. И вот моя мечта рядом, стоит только руку протянуть и отодвинуть в сторону Доминника. Вырвать с корнем, пока он не разросся подобно раковой опухоли. В минуты тишины, когда мама и отец не устраивали мне допрос, я напряженно думала, искала выход. И когда я почти убеждала себя в том, что Джейсон для меня ничего не значит, что я его ненавижу, мое сердце пробивала резкая боль. Я сгибалась пополам и не могла дышать. Я больна. Он — инфекция, которая поедает мою душу, сердце, мою волю и индивидуальность. Меня больше нет. Я качаюсь, как маятник, от безумия ненависти до безумия страсти. От отрицания к признанию. И под утро второго дня я ломаюсь настолько, что ухожу из дома, в котором прошли мои детские годы, еле живая от дикой тоски, которая не дает мне дышать. И только упав в его объятия, я чувствую облегчение. Он гладит мои плечи и спину, прижимая к себе, а я чувствую, как заживают рубцы от срезанных крыльев под его горячими ладонями.

— Я не могу без тебя жить, — шепчу я, и это правда. Не преувеличение, а реальность. Да, я могу понимать, что происходит… Но исправить меня может только чудо, или тот, кто сломал. Но когда я вижу его глаза, сумасшедшие, пьяные от жажды обладать мною, я осознаю, что Джейсон не станет меня спасать, он будет тем, кто забьет последний гвоздь в крышку моего гроба. И даже с ним, в плену его голоса, в сильных мужских руках, укрытая мощным телом, которое иногда ещё бывает нежным, я начинаю задыхаться.

— Пойдем со мной! — не просьба, не вопрос, а требование, обязательное к исполнению. Марина умолкает, глядя то на меня, то на Джейсона. Крейг разглядывает свой напиток. Никто из них никогда не сможет понять, что происходит между нами. Никто и предположить не способен. Я виновато улыбаюсь Марине. Подаю руку Джейсону, которую он сжимает слишком сильно. Встревожено смотрю на его напряженный профиль, пока он меня куда-то тащит. «Опять что-то случилось», — думаю я упавшим сердцем. Добра не жди, если Джейсон не в духе.

Когда он заталкивает меня в женский туалет и закрывает дверь на замок, я даже не удивляюсь. Это настолько банально, изъезжено и пройдено, что перестало возмущать еще недели две назад. Я прислоняюсь спиной к холодной мраморной столешнице умывальника, глядя в непроницаемую мглу глаз Джейсона. Мое сердце бьется маленькой пташкой, но я уже не обращаю внимания на признаки и оттенки паники, страха, гнева. Все они, впоследствии, сливаясь и достигая апогея, становятся неуправляемой лавиной сексуального возбуждения.

Он просто смотрит, не трогает. Его взгляд проникает в мою голову, копается в моих мыслях. Я так чувствую, даже если подобное невозможно.

— Ты когда-нибудь… — тихо начинает он. — Хотя бы раз допускала мысль о том, чтобы найти кого-то еще? Пусть не сейчас. Позже. — Взгляд ударяет прямо в сердце. Ледяной, безжалостный. Но голос бархатистый, мягкий, успокаивающий. — Из моего круга. Подыскиваешь кандидатов на замену?

— Что? — околдованная игрой контраста взгляда и интонации голоса, завороженная силой его глаз и аурой мужественности и силы, я едва понимаю, о чем говорит этот ненормальный мужчина.

— Отвечай, когда я спрашиваю! — кричит он, резко приближаясь лицом к моему лицу, ударяет кулаком по столешнице, едва сдерживаясь, чтобы снова не причинить мне боль.

— Ты спрашиваешь какой-то бред, Джейс. Кого я могу искать? Ты совсем с ума сошел?

Я чувствую, как на глаза навариваются слезы. Не могу выносить его такого. Обхватываю ладонями его лицо, мягко лаская пальцами, пытаюсь достучаться до безумца.

— Я люблю тебя, Джейсон, — едва слышно произносит мой голос. Он закрывает глаза, поддаваясь моим ладоням, и я вижу, как расслабляются его черты. Какая-то толика власти все-таки у меня есть.

— Правда? — спрашивает он, обнимая меня и зарываясь лицом в мои волосы.

— Конечно, правда, — киваю я, обнимая его в ответ.

— Никогда меня не огорчай, Александра. Никогда. Я боюсь того, что могу сделать, если ты предашь меня однажды.

Он отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. Столько эмоций и чувств, что у меня ноги подкашиваются. Джейс больше не говорит о сроках, о контракте. Наши отношения пресекли грань договоренностей. Он никогда меня не отпустит. Я понимаю это сейчас, глядя в черную бездну. Если я попытаюсь, он убьет меня.