– Твой телефон с секретом. Но после сегодняшней выходки ты не будешь ходить по городу одна. Мне нужно было отправить за тобой кого-нибудь из охранников. Ты меня вывела. Я был чертовски зол. Иначе никогда бы не выгнал тебя одну ночью.

– Зачем тогда звонил столько раз, если знал, где искать? – Лекси смотрит в темные горящие глаза Джейсона.

– Поставил на автодозвон и забыл снять. Я не такой маньяк, как ты думаешь. Так что мне делать с тобой? – Его взгляд следит за пальцем, которым он очерчивает контур ее губ.

– Все, что пожелаешь, я полагаю. Мои права минимальны, насколько я помню.

– Кто-нибудь приставал к тебе? Трогал тебя? – взгляд его чернеет от ярости. Боже, стоп. Стоп.

– Нет, конечно. Марина совратила всех, кто был в кафе. На меня никто даже не посмотрел. – Лекси спешит успокоить своего вспыльчивого любовника.

– Это та самая Марина, которую ты хотела взять на игру? – Он посмотрел на подружку Лекси, пьяно шатающуюся на танцполе. – Она мне не нравится.

– Чем? – Лекси начинает заводиться, снова забыв об осторожности. – Она в сто раз лучше и искренне твоих шлюх.

– Ты тоже одна из моих шлюх, так что осторожнее с выражениями, – резко бросает он.

Лекси холодно улыбается, глядя в темные глаза Джейсона. Красивые, грешные, полные страсти глаза. И губы чувственные, жадные, горячие и умелые. Как может кто-то настолько совершенный внешне, быть таким гнилым внутри? Сколько миллион триллионов раз она задавала себе этот вопрос и не находила ответа.

– Ты все сказал? – спросила она, пытаясь слезть с его колен, но он удержал. Силой. Как обычно.

– Я тебя обидел? Извини, сорвалось. Я так не думаю. Ты же знаешь.

– Я знаю, что могу посчитать по пальцам моменты, когда ты меня не обижал. И не могу не отметить прогресс. Теперь ты, по крайней мере, извиняешься. А еще ты все время врешь, но я не понимаю, зачем? Можно врать жене, матери, сестре, любимой девушке, кому-то, чьи чувства ты хочешь пощадить, кому-то близкому и не безразличному. Но зачем ты врешь мне?

– Поехали домой. – Джейсон отвел глаза, игнорируя вопрос. Лекси встала с его колен и, положив на столик две сотни, он взял ее за руку и повел к выходу.

Они сели в джип. Джейсон продолжал держать ее руку, что казалось Лекси совершенно неуместным, наигранным и глупым. Она смотрела в окно, он – на нее. Обычно бывало наоборот. У Лекси замирало сердце. Ее пугали перемены, особенно те, которые происходили с Джейсоном. Они приносили новые порции боли. Каждый раз.

– Лекси, – позвал он мягко. Она не повернулась, поведя плечами.

– Да, Джейсон.

– Я не хочу, чтобы все было так, – сделал небольшую паузу. – Так плохо.

– А чего ты хочешь? Что тебе от меня нужно, Джейс? – В сердцах восклицает девушка, повернувшись. В ее глазах сверкают слезы.

– Я не знаю, малышка. Но хочу узнать. Мы могли бы попробовать. Попытаться, – ласково шепчет он. Словно специально мучает ее, обхватывая ладонями ее лицо, нежно прикасается губами к ее губам. Именно нежно, а не так, как обычно это делает.

– Прекрати, Джейс! – Она вырывается, потому что его игра направлена на ее сердце. Бесчестная игра. – Нет. – Ее взгляд тверд и бесстрашен. – Нет. Ты меня не получишь, даже если сто раз поимеешь всеми возможными способами. Это ничего не изменит. И плевать, что слова «нет» для тебя не существует.

Джейсон захватывает губами ее нижнюю губку, втягивает в рот, посасывая, ласкает кончиком языка и целует, глубоко и страстно, продолжая ласково касаться ее лица. Лекси чувствует, как меняется его дыхание, напрягается тело, и сразу градус тепла в салоне повышается до максимума. Он такой горячий, что можно сгореть дотла, просто глядя на него, не прикасаясь.

– Джейсон, хватит. Я так устала. – Лекси отстраняется, но его ладони скользят ей за спину, привлекая ближе. И еще один сумасшедший поцелуй лишает ее дыхания и пробивает оборонительные рубежи. Джейсон скользит губами по ее щеке, спускается к шее, пока ладони ласкают грудь через платье, сжимают и поглаживают, вызывая волны тепла, фокусирующиеся в центре ее женственности. Он засовывает ладонь ей под юбку, и Лекси внезапно трезвеет.

– Мне нельзя, Джейсон. – Хватает его руку, глядя в поплывшие, опьяневшие от похоти глаза Джейсона. Боже, кто придумал критические дни? Когда его глаза смотрят на нее, как на единственную самую необходимую вещь в мире, а губы чувственно подрагивают, судорожно хватая воздух, Лекси становится не способной мыслить здраво.

– Хорошо, – кивает он, отстраняясь. – Хорошо.

Он уговаривает сам себя, отодвигается подальше и смотрит в окно. Лекси едва сдерживает улыбку. Джейсон Доминник странный, очень странный тип.

И только ей кажется, что в нем все-таки есть что-то хорошее, ситуация опять меняется коренным образом.