Ее заворожила общая атмосфера библиотеки. Она словно оказалась во времена Наполеона. Мебель классическая для библиотеки, выполненная из красного дерева, украшенная позолоченным накладками с изображением копий и щитов. Тяжелая, но в тоже время утонченно шикарная. Натертые до блеска полы, отражающие свет еще одной роскошной средневековой, многорожковой, позолоченной люстры, адаптированной под современность, сделаны из мраморных плит с изображениями греко-римских мотивов. Как и в гостиной, тут есть большой камин, который располагается между двух колонн, стены обтянуты тканью, украшены картинами. А в центре массивный рабочий стол, с письменными принадлежностями, тоже словно украденных из дворцов Рима.

Лекси, затаив дыхание, прошла к столу. Диссонанс в общую средневековую атмосферу вносил только открытый ноутбук с темным экраном на столе. Судя по скопившейся на полированной поверхности стола пыли, здесь не часто бывают люди.

Девушка пробегает взглядом по бесконечным рядам книг, с трепетом трогая пальчиками переплеты старых коллекционных изданий. Ее выбор банален до жути. Но сложно удержаться, когда видишь год издания. 1847. Неужели из первой публикации? Лекси берет потертый томик Бронте. «Грозовой перевал». Боже, ее первая детская любовь. Она не спала три ночи, читая и перечитывая некоторые моменты. Закрывала глаза, мечтая, задыхаясь, представляя себя на месте Кэтрин, плакала вместе с ней и любила. Двенадцать. Лекси было двенадцать, когда она впервые прочитала «Грозовой перевал». Но до сих пор помнит мурашки, которые бежали по коже, свист ветра, врывающегося в окно, и холод, гуляющий по коридорам «Грозового перевала». Боль и недоверие, когда Кэтрин умерла. Как же так? Как же так? Детское сердце не верило в плохие сказки. Оно искало оправдание жуткому Хитклифу и его сумасшедшей одержимости.

Лекси открыла книгу и уже не смогла закрыть. Тонкие старые страницы манили, очаровывали, как тогда, в двенадцать лет. Она села на стул, больше похожий на трон, потерявшись за огромным столом. И погрузилась в чтение.

И словно никогда не читала. Наверное, дело в восприятии. Конечно, у двенадцатилетней девочки и девушки двадцати лет оно разное. Она потеряла счет времени, забыла обо всем. Почему она не пришла сюда раньше?

«Кэтрин метнулась вперед, и он подхватил её, и они сплелись в объятии, из которого моя госпожа, мне казалось, не выйдет живой: в самом деле, вслед за тем она предстала моим глазам уже бесчувственной. Он бросился в ближайшее кресло; и когда я поспешила к ней, чтоб увериться, не обморок ли это, он зарычал на меня с пеной у рта, как бешеная собака, и в жадной ревности привлек её к себе…»

Лекси вздрогнула, почувствовав, как по спине прошел холодок. И невольно вынырнула из мира фантазий госпожи Бронте. Сколько же времени прошло? Почти полкниги. Размяла плечи, прошлась по библиотеке, чтобы снять напряжение в спине и ногах. Нашла мини-бар за колонной. Вполне себе современный, поэтому и спрятали. Водка. Водка. Коньяк. Водка. Вот алкоголики! А еще говорят, что это русские много пьют. Вот, вода. Без газа. То, что нужно.

Александра открыла бутылочку и, сделав несколько глотков, вернулась на место. Снова погрузилась в историю Кэтрин и Хитклифа. Но ненадолго. Хохот и топот в холле отвлек ее от чтения. Женский смех, грохот, словно кто-то шатается, спотыкается, падает и снова встает. Лекси замирает. Ей кажется, что она узнала голос. Меган. И еще один. Тоже женский. С узнаваемым акцентом. Лиса? Лиса и Меган? Серьезно? Черт, они явно навеселе. Оставалась надеяться, что этим двум не взбредет в голову почитать сказку перед сном. Лекси не горела желанием общаться с двумя пьяными девицами. Они могут заметить полоску света под дверью и зайти из любопытства, но учитывая их состояние, могут и не заметить. Лекси облегченно вздохнула, когда хохочущие пьяные девушки прошли мимо библиотеки, но снова напряглась, когда одна из них сказала заплетающимся голосом:

– Лиса, сучка пьяная, мы прошли мимо.

– Сама ты сучка. Я тебя, дуру, едва тащу. И не ори, – отвечает голос Лисы.

У Лекси от изумления открывается рот. Просто челюсть отпала, без прикрас. В доме тихо. Поэтому слышно очень хорошо.

– Да, ладно. Пол уехал в Мадрид. Неделю не будет. – Меган пьяно икает. – Оторвемся, детка? – хихикает.

– Своровала у Джейсона?

– А то! Черт, подожди. Туфли сниму.

Лекси снова замирает. Туфли она снимает прямо под дверями библиотеки.

– Все, теперь можно идти. Где там наше зазеркалье? Столько пить нельзя, Лиса.

Зазеркалье? Лекси порывисто прижимает пальцы к губам. Что?

Что?

Боже. Вы серьезно?

И она испуганно вскакивает со стула, когда экран ноутбука загорается. Лекси кусает губу, чтобы не вскрикнуть от неожиданности и оседает на стул, вглядываясь в экран. Он был темным до этого, потому что в зеркальной комнате не горел свет. Вот черт! Черт! Это отсюда Джейсон наблюдал за ней. Сидел на этом стуле. На экран ноутбука выведено изображение с камер, снимающих происходящее внутри адской коробки. Помимо картинки из колонок доносились еще и звуки, пьяные хихиканья и болтовня девушек.