– Почему тебе так не нравится имя Мария? – отвлекая девушку от мыслей о его психическом состоянии, задумчиво спрашивает Джейс, потирая губы указательным пальцем руки. Она посмотрела на его длинные пальцы, и ухоженные ногти, и дорогие часы на запястье.

Он уже насытился обедом, выглядит довольным и умиротворенным. Безопасным. Хотя последнее впечатление обманчиво. Женщины в ресторане смотрят на Джейсона… часто, находя его привлекательным, сексуальным. Лекси замечает все эти взгляды, а он нет. Словно для него не существует в зале других людей. Ни одного. Только он. И она. Ее он видел.

– С чего ты взял, что не нравится? – спросила девушка. – Я могу выпить вина?

Она взглядом указала на наполненный бокал. Подарок от повара для Джейсона и его дамы.

– Да, сегодня можно. Тебе необходимо снять стресс, – великодушно позволил он. Лекси хотелось запустить в него пустой тарелкой, но она сдержалась. Даже улыбнулась.

– День был сложным. Ты прав, – кивнула она.

– И поэтому сегодня ночью ты будешь просто спать. Я тебя не трону.

– Я потрясена твоей добротой, – усмехнулась девушка, пригубив из бокала.

– Не дерзи. Так что с именем?

– Ничего. – Лекси пожала плечами. – Просто так привыкла. Мария только для самых близких. Для родителей и сестры. В Пакистане, в нашем небольшом районе мы были на виду. К маме все время на улице приставали. Улюлюкали. Она даже платок потом носить начала. Мы всегда были чужими. Везде. Наверно, я еще в детстве придумала такой способ отгораживания. Дома – Мария. В школе и для знакомых со двора – Лекси, Александра. И когда пакистанские мальчишки, да и девчонки тоже, дергали мои волосы и тыкали в глаза, кричали или кидали камнями, я реагировала проще, словно это не со мной происходит.

– Почему эти придурки обижали тебя? – нахмурился Джейсон. – Ты же выросла там и родилась.

– Да. Родилась. Но ты знаешь, какая обстановка в последнее время на востоке. Я могла прожить там до старости, но не стала бы своей. И никогда бы мы не поняли друг друга. Дело не в религии. У нас разное сознание, взгляды на мир. Это заложено генетически.

– Я вообще не понимаю, зачем твоих родственников понесло туда, – Джейсон щелкнул пальцами официанту, сделав жест рукой, который его спутнице ни о чем не сказал, а вот официант понял. И принес пачку сигарет и зажигалку.

– Ты куришь? – удивленно спросила Лекси, когда Джейсон взял сигарету и прикурил.

– Я много чего делаю, детка. Но держу себя в рамках. Сегодня можно расслабиться. Так, как ты оказалась в Пакистане?

– Я там родилась. Тебе действительно интересно?

– Зачем бы я спрашивал? Я похож на парня, который ведет вежливые беседы на свидании с девушкой?

– А мы на свидании? – усмехнулась Лекси.

– Я – да, а ты не знаю. – Рассмеялся.

– Мой дед выучился на врача в Румынии. Опыта не было. В местные больницы особо не звали. Предложили вакансию в Пакистане. Какие-то старые знакомые родственников предложили. Вот он туда и рванул. Вместе с молодой женой. И остался. Детей родили, обустроились.

– Детей? У тебя есть дяди и тети?

– Да. Тетя Ана. Она там осталась. Вышла замуж за Ахмеда. А папа не захотел жениться на местной, по объявлению познакомился с мамой, ее семья тоже переехала из Румынии. Я думаю, что они очень любят друг друга. Странно, что по объявлению, оказывается, можно найти свою судьбу.

– Ясно. Тебя бы тоже выдали за какого-нибудь Ахмеда. – Выпуская облако дыма, Джейсон стряхнул пепел и опрокинул в себя рюмку текилы. А потом еще и глоток вина из бокала. – Наверно, уже родила бы троих детишек, как минимум, растолстела и ублажала своего Ахмеда, когда ему приспичит.

– Тебя это заводит, да?

– Меня от этого тошнит, – тяжелый взгляд прямо в сердце. Только он умеет так смотреть, словно стреляя на поражение. Тушит сигарету в пепельнице. Снова пьет. Текила, вино. И в обратном порядке. Псих.

– Хочешь напиться? – спокойно спрашивает Лекси, наблюдая за его действиями.

– Не дождешься. Ты летишь со мной в Барселону послезавтра. Я говорил?

– Нет. – Она удивленно смотрит на него. – Зачем? Что я там буду делать?

– Спать со мной. Что еще ты можешь делать, Лекси?

– Значит, Лекси?

– Ну, я же не твоя семья. Не хочу претендовать на что-то большее.

– Я привыкла, что ты меня так называешь.

– Больше не хочу, – холодный ответ.

Девушка кивает. Она расстроена, но тщательно скрывает это.

– Я могу звонить родителям с телефона, который ты мне купил?

– Родителям – да. Мику Куперу – нет.

– Ты ревнуешь?

Вопрос срывается с губ быстрее, чем она успевает подумать. Застывает под колючим взглядом Джейсона. Он смотрит на ее губы и вниз…