Мадди послушно выполняет приказ. Расстегнув молнию сбоку, плавно виляет бедрами, и миниатюрный лоскут ткани с легким шорохом соскальзывает на пол. Теперь она абсолютно обнажена, не считая туфлей на высоких каблуках. Порозовевшая кожа покрывается мурашками предвкушения. Прижав ладони к стене, Мадди соблазнительно выпячивает задницу, прогибаясь в пояснице и разводя ноги в недвусмысленном приглашении.

Я поворачиваю голову в сторону застывшего в онемении мистера Брауна. Последний час мужчина провел здесь, страдая и мучась. Все это время у него был динамик в ухе, и он слышал каждое слово, что произносила его жена за наше с ней короткое знакомство. Распухшие веки убитого предательством раздавленного мужчины свидетельствуют о том, что он плакал, пока она кончала с визгами, прыгая на мне сверху. На ее спине остались красноречивые вмятины от вдавившегося в кожу руля. Глаза мистера Брауна болезненно воспалены, желваки напряжены до предела, мышцы окаменели от напряжения. Мужчина в агонии ненависти и гнева, его обезумевший взгляд высекает пока еще невидимые стигматы на доступном, дрожащем от похоти женском теле. Тем не менее он возбужден, несмотря на демонстрируемое негодование и отвращение. Лицемер и подкаблучник, упивающийся своей лживой болью. Следующая его жена будет точно такой же, как эта, но он никогда больше не почувствует и доли того, что испытывает сейчас.

– Мадди, – приблизившись, я ласково провожу пальцами по выступающему позвоночнику. – Ты не против, если к нам присоединится мой друг?

– Друг? – переспрашивает она с легким смятением.

– Если тебе не понравится, он остановится. Ты согласна?

– Мы так не договаривались, Антонио.

– Ты никогда не пробовала с двумя?

– Такие вещи оговариваются заранее, – она несильно упирается и очень быстро сдается. – Одновременно я не хочу. Только по очереди и с резинкой.

– Ну, разумеется, Мадди. Ничего плохого не случится. Все по обоюдному согласию и ради твоего удовольствия, – в последний раз ласково провожу ладонью по ее телу, сминая упругие ягодицы, и отступаю в угол, коротким кивком приглашая второго безмолвного участника. Мистер Браун суетливо снимает брюки и, натянув презерватив, вставляет гордо стоящий член в гостеприимно выставленную мокрую дырку. Он потеет и старается, двигаясь в диком темпе. Сколько Мадди продержала этого мазохиста без секса? Месяц, два? Год? Судя по исказившей его покрасневшее лицо болезненной гримасе, он не протянет и минуты. Поскуливания и стоны его супруги только усугубляют ситуацию. Мистер Браун кончает в бешенных конвульсиях на тридцатой секунде. Мадди издает разочарованный голодный стон.

– Антонио, я ждала большего от твоего друга, – хрипло смеется она, опуская одну ладонь между ног и бесстыдно лаская себя.

– Он просто очень впечатлился твоей красотой.

– Меньше болтовни, иди и закончи то, что этот впечатлительный не доделал, – я перевожу взгляд на побагровевшее от ярости лицо мистера Брауна. Заметив в покрасневших глазах вспышку злой похоти, я на короткий миг позволяю себе усомниться, что поставил ему верный диагноз. Он молчит, стиснув зубы, сжимая в руке длинный металлический предмет с заостренным наконечником. Его взгляд отрывается от подергивающейся в нетерпении задницы жены, откровенно ублажающей себя пальцами, и впивается в меня. Это что еще за нахер? Я не собираюсь участвовать в их извращенных играх, и снова трахать Мадди у меня нет никакого желания.

– Скажи, милая, ты бы хотела, чтобы твой муж сейчас оказался здесь и посмотрел, как ты возбуждаешь других мужчин? – хрипловатым полушепотом спрашиваю я.

– Этот неудачник способен только дрочить втихаря. И даже если бы он был сейчас тут, то ничего бы не сделал, – она смеется. – Расплакался бы, как девчонка, и кончил в штаны. Ничтожество, – с презрением выплевывает женщина и застывает от шока, услышав звериный вопль, вырвавшийся из груди мистера Брауна. Я отворачиваюсь к стене, удовлетворенно улыбаясь. Вот теперь он выпустит свою ярость на волю, позволит себе то, что лелеял в своих фантазиях годы унижений, прожитых в браке с женщиной, которую выбрал сам. В глубине души мужчина точно знал, что именно позволит ему очиститься от нее. Надо было только слегка подтолкнуть отвыкшего совершать самостоятельные поступки мистера Брауна к правильному решению. А когда оно было принято и закрепилось у него в мозгу, ничто уже не могло остановить неизбежное.

Я закрываю глаза, отгораживаясь от глухого звериного рычания, от сдавленных воплей и предсмертных криков миссис Браун. Улыбка растягивает мои губы до предела, превращаясь в хищный оскал.

Это было восхитительно, чудесно, возбуждающее, но очень и очень грязно. Я ненавижу грязь в своем доме. И я не убиваю своими руками, хотя иногда соблазн чертовски силен.