Я продала себя ради Монтегю и отца. Алтон продал себя за имя Монтегю, контроль над корпорацией Монтегю и обеспечение всего этого для Брайса. Мысль об устроенном будущем моей дочери все еще сводила меня с ума, но дружба Александрии и Брайса давала надежду. Им было всего пять и семь лет. По крайней мере, у них был фундамент.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы примириться со Сьюзи и прошлым, которое она разделила с моим новым мужем. Я хотела ненавидеть ее, как она сказала, что хочет ненавидеть меня. Но мы обе жертвовали собой. Как бы то ни было, я обнаружила, что наблюдаю за своим женихом и лучшей подругой в поисках скрытых взглядов или тайных прикосновений. Я искала любой признак того, что их отношения продолжаются. Если там что-то и было, то я этого не видела, или они хорошо это скрывали.

Я надеялась, но не была наивной. Жизнь была слишком тяжелой, даже если я родилась в богатом поместье, чтобы носить розовые очки. Сказок не существовало.

Алтон был моим будущим, и как бы мне ни было противно, что у них со Сьюзи был общий ребенок, она все равно оставалась моей лучшей подругой. Я не хотела, да и не считала себя достаточно сильной, чтобы продолжать жить без нее. Более того, мы должны были оставаться рядом с нашими детьми и внуками. Монтегю и Кармайклы соединятся вместе. Было бы легче, если бы мы оставались рядом.

– С этим кольцом... – глубокий голос Алтона эхом отдавался в моих ушах.

Усыпанный бриллиантами ободок скользнул по костяшкам пальцев, и камни засверкали в лучах итальянского солнца. Обручальное кольцо, которое я носила от Рассела, было камнем Монтегю, унаследованным от матери моего отца. Для моего нового брака он был просто переделан в новую, потрясающую оправу, позволяющую бриллианту в шесть карат оставаться на моем пальце и в нашей семье.

Даже во время нашего путешествия я избегала секса, но часы тикали. После церемонии и праздничного ужина, мое время истекло. Я оценила терпение Алтона и поняла, что исчерпала его.

– Объявляю вас мужем и женой, – сказал священник, улыбаясь моему мужу. – Алтон, можешь поцеловать свою невесту.

Его невеста. Мой муж. Это было официально.

Я смотрела, загипнотизированная губами мужа. Я не могла сказать Сьюзи, но призналась доктору Сэмсу, как мне понравился его поцелуй. Сильная и твердая, его улыбка стала шире, когда мои глаза закрылись, и наши губы соединились. Милый, но властный, он утверждал, что я принадлежу ему.

– Миссис Фицджеральд вы прекрасны.

Это было проявлением чувств, которые ни один из нас не был готов выразить. Тем не менее, его комплимент и использование моего нового имени заставили меня улыбнуться.

– Миссис Фицджеральд, – сказала Гвендолин, моя подружка невесты и сестра Алтона. Обняв меня, она вложила мне в руку букет свежих лилий. – Добро пожаловать в нашу семью. Я всегда хотела сестру.

Я улыбнулась ее словам. Наша церемония должна была быть приватной. Хотя позже некоторые могли бы усомниться в моем выборе, по очевидным причинам я не могла попросить Сьюзи остаться со мной. Поэтому сестра Алтона казалась естественным выбором. Я знала ее почти всю свою жизнь. Мы вращались в одних и тех же кругах, но до известия о нашей с Алтоном помолвке мы никогда не были близки.

Фицджеральды были довольны своим положением, до Алтона. Гвен была привлекательной женщиной и никогда не казалась слишком впечатленной именем Монтегю. Хотя отцу она не понравилась бы, мне понравилась.

Не понимая ни правды о моем браке с ее братом, ни того, что мы должны пожениться, она приняла меня в свою жизнь. Мне особенно понравилось, как Александрия ладила с ней и сыном Престона, Патриком. Он был на год старше Брайса. Когда они втроем были в поместье Монтегю, у меня сложилось впечатление, что Патрик предпочитал Александрию Брайсу. На мгновение я задумалась, знают ли Гвен и Престон, что Брайс их племянник. Я не видела никаких признаков того, что они знали. Спросить Алтона было невозможно. Тема была закрыта.

Только восемь человек, мои родители, родители Алтона и Гвен, Гвен и Престон, и Алтон и я присутствовали на свадьбе и праздничном ужине. Как будто почувствовав облегчение от того, что сделка завершена, мой отец был нехарактерно сердечным, даже веселым во время обеда. Произносились тосты, алкоголь лился рекой, и все радовались слиянию наших семей.

Я бы хотела разделить это событие с Александрией. Несмотря на то, что она была молода, этот союз повлиял на нее, но когда я попросила о том, чтобы привести ее, мое предложение было воспринято с таким же доверием, как и любые другие предложения, которые я сделала: быстро отклонено, как будто я никогда не упоминала об этом.