Клэр думала, что годы разлуки в «Эвервуде» были невыносимы. Но это было ничто по сравнению с болью от того, что он был перед ней, но все же — недосягаем.

По дороге к Эмили они спокойно — слишком спокойно — обсуждали их расставание. После некоторых дебатов они оба согласились временно держать это в тайне. Вандерсолы не поймут, а притворство, что всё хорошо поможет легче сгладить всё с Николь. Они планировали постепенно поставить её в известность после того, как она переедет в поместье. Руки Клэр начали дрожать, когда они подъехали к дому Вандерсолов. Удивительно, но Тони протянул руку и накрыл ее ладонь своей. Это было первое прикосновение с момента разговора на балконе. Его тон был добрым и успокаивающим:

— Все будет хорошо.

Клэр не двигалась и не пыталась ответить взаимностью; вместо этого она наслаждалась ощущением его теплого прикосновения и честно ответила: — Мне страшно, а что, если она не захочет нас?

— Захочет.

Повернувшись к нему, она спросила: — Я даже не спросила, ты ее видел?

Он покачал головой.

— Нет, фотографии — это всё. Меня только вчера выпустили, и ее никогда не приводили ко мне. Наверное, так даже лучше — маленькая девочка не должна навещать своего отца в федеральной тюрьме.

Клэр удивленно посмотрела на него.

— Вчера? И ты уже проделал все это?

— Как я уже сказал, мне помогали. Я планировал свое освобождение в течение некоторого времени.

Она снова посмотрела на его руку, лежащую у нее на коленях, и ее шея выпрямилась.

— А наш развод — как долго ты планировал его?

Отдернув руку, он упрекнул ее: — Клэр, не сейчас. Давай не будем возвращаться к этому.

И тут ей в голову пришла новая мысль. Вместе с ним появился огонь, который мгновенно высушил ее некогда влажные глаза. Ей вдруг захотелось узнать ответ на один животрепещущий вопрос: — У тебя кто-то есть?

— Что?

— У тебя кто-то есть?!

— Нет! — Громкость его голоса возросла. — Я уже говорил тебе, что никогда никого не хотел так, как тебя.

— Ну, очевидно, что ты не хочешь меня! И ты Энтони Роулингс. Ты сидел в тюрьме, а твоя жена — сумасшедшая; тем не менее, ты все еще Энтони Роулингс. В конце концов ты выйдешь из тюрьмы, но твоя жена всегда будет сумасшедшей. Могу поспорить, что были письма о преданности, с предложениями и желаниями.

— Клэр, наша дочь ждет.

Внезапная ярость вскипела внутри неё. Пока она жила в мире фантазий, общался ли он с другой женщиной или женщинами? Напряженность ее взгляда возросла, когда она снова спросила: — Я уже задавала этот вопрос один раз, не заставляй меня делать это снова. Есть кто-то еще?

— Клэр, успокойся.

Ее рука прикоснулась к его высокомерному выражению лица. Тони недоверчиво уставился на нее, схватив за пальцы.

— Что, к чертям собачим, это было?

— Ты никогда не отвечаешь на мои вопросы. Скажи мне, были ли письма? Писали ли тебе женщины, обещая все, что ты хочешь, и все ради шанса занять мое место?

— Ты слишком много себе позволяешь. Успокойся, Николь уже ждет.

Она не отводила глаз, и тон ее голоса понизился: — Я заслуживаю знать это.

— Да. — Его глаза горели в свете приборной панели. — Ты счастлива? — Его рык стал глубже, в то время как он продолжал крепко держать ее перехваченную руку. — Были письма — я не отвечал. Мне плевать на всех-на всех, кроме тебя. Черт, я даже…

Сердце Клэр бешено заколотилось. Она ждала, пока он закончит фразу, но вместо этого он отпустил ее руку и отвернулся. Она подтолкнула: — Ты даже что?

— Мы закончим этот разговор в другой раз.

Это не подлежало обсуждению. Он сказал больше, чем хотел, и больше ничего не собирался говорить. Этот разговор окончен.

— Итак, ты планируешь присоединиться ко мне, или просидишь в машине весь вечер?

Потирая пальцы правой руки, она ответила: — Я планирую присоединиться к тебе.

Когда Эмили встретила их у двери, они надели маски идеальной улыбающейся пары. Все было в порядке — Эмили тоже надела маску.

— Мы сказали Николь, что к ней придут особенные гости.

Несмотря на то, что Эмили демонстрировала силу, Клэр расслышала печаль в голосе своей сестры.

Войдя в гостиную, они оба остановились, когда в поле зрения появилась Николь. Не раздумывая, Клэр схватила Тони за руку. Осознав свой поступок, она быстро отпустила его, радуясь, что он не отстранился.

В последний раз, когда они видели свою дочь, ей было меньше трех месяцев. Маленькой девочке перед ними было почти три года, и это был самый красивый ребенок, которого Клэр когда-либо видела — даже красивее, чем на ее фотографиях. Ее волнистые каштановые волосы, собранные заколками, обрамляли ее красивое личико. Ее густые темные ресницы затрепетали, когда большие карие глаза посмотрели вверх. Она сидела на полу и играла с кукольным домиком, когда повернулась посмотреть на друзей Тети Эм.