— У меня нет точного числа. Что я могу сказать? — Она шагнула к нему и дотронулась до его щеки. Нежно проведя по ней, она позволила вечерней щетине поцарапать кончики её пальцев. — Ты мудрый человек, и я многому научилась у тебя. Ты должен считать это честью. Подражание — самая искренняя форма лести.

— Думаю, найдётся много более кандидатур достойных подражания.

Целуя его в губы, она приподнялась на цыпочки и прошептала:

— Я собираюсь лечь. А когда я проснусь, то надеюсь, что не буду разочарована.

Она повернулась в сторону спальни, но Тони схватил её за руку и рывком вернул в свои объятья. Это внезапное проявление силы раньше испугало бы её, сегодня она нашла это очень даже эротичным.

— Скажи мне, — его взгляд темнел с каждой секундой, — почему электронный замок нужен был, чтобы держать тебя в плену, а со мной для этого достаточно несколько слов? Потому что, честно говоря, я хочу сесть в лодку и договориться с пилотом. Я обещал присматривать за Софией. Она понятия не имеет, на что способна ее биологическая мать. Я один могу ей объяснить, но пары слов из этих прекрасных губ, — он нежно провёл пальцем по её губам, — и я опять беспомощен.

— Потому что ты любишь меня. Ты предан Софии и чувствуешь за нее ответственность, что благородно с твоей стороны, но ты ещё больше предан мне и нашему ребёнку.

Тони кивнул.

— Я люблю тебя. Больше жизни. Но всё же я пройдусь. Я чувствую себя в ловушке. Мне нужно напомнить себе, что Кэтрин виновна в этом, а не ты. И хотя я так сильно тебя люблю, — он схватил её за плечи, — а я не на минуту не забываю об этом, в данный момент я вовсе не в восторге, что ты имеешь такую власть.

Клэр кивнула. Она хотела честности. Это не значило, что ей понравится всё, что она услышит. Но может в этом и был риск искренности — трудно принять то, что ранит чувства? Кроме того, в глубине она понимала о чём он — она сама когда-то была в таком положении.

Фил проскользнул в художественную галерею вслед за двадцатью с небольшим пар посетителей. Это была третья из тех, что он посетил в этот день. Она выглядела такой же, как остальные: произведения искусства, ярко освещённые софитами, тройка пространственных произведений, стоявших на стойках. Не в его вкусе. Он даже не знал, как притвориться, что ему что-то понравилось. Большинство вещей даже не казалось ему искусством. Кто вообще решает, что является искусством, хотел бы он знать.

Медленно прохаживаясь, притворяясь, что оценивает картины, которые выглядели, словно их нарисовал пятилетний ребёнок, он краем глаза заметил Софию. Она двигалась от картины к картине, задерживаясь у каждой безумно долго. Это была третья по счёту пятница, когда она отправлялась в Давенпорт, чтобы посетить галереи. Раз он нашёл её, дальше его действия были указаны чётко — написать мисс Лондон о местонахождении Софии.

Прошагав в боковой коридор, он сделал, как было велено. Он отправил сообщение своему нанимателю:

«МИССИС БЁРК В ГАЛЕРЕЕ ДЖОНА БЛУМА НА 12-ОЙ УЛИЦЕ.»

Затем он вернулся и стал ждать. Уставившись на полотно перед собой, он услышал двух женщин, обсуждавших использование цвета и тени. Фил знал много чего. Он мог вести курс по видеонаблюдению — технологии были его страстью, ему нравилось изучать новые приспособления, чтобы облегчить и улучшить свою работу. Что до компьютеров, то он мог обсуждать программирование и оборудование с ассами. Но когда дело касалось цвета и тени — увольте.

Его телефон завибрировал. Сообщение было кратким. Его работа на сегодня закончена. Фил несказанно обрадовался. Следить за Клэр было одно удовольствие. От наблюдения за Софией его мозг деревенел. Она в основном сидела дома, а если выходила, то вместе с мужем или в места, подобные этому. Галереи были заполнены почитателями искусства, не страдавшими, как он, от отсутствия интереса. Когда он направился к выходу, официант с подносом с высокими бокалами остановил его и спросил, не желает ли он шампанского. Отказ уже было слетел с его языка, когда он увидел, как Кэтрин входит в галерею. Она выглядела совсем по-другому, чем на встречах с ним. Одежда была стильной, волосы уложены, на лице макияж. Любопытство с недавних пор стало его новым пороком. Из-за этого он проник в мир Клэр. Множество раз, когда Роулингс велел прекратить наблюдение, Фил продолжал. И теперь, кивнув и улыбнувшись официанту, он взял бокал с подноса, смешался с толпой и стал наблюдать. Его интересовало не искусство, а женщина, которая так рвалась избавиться от Клэр. Филу не терпелось побольше узнать о женщине, которая думала, что наняла его.

Следующие несколько часов Кэтрин маневрировала около Софии. Временами они начинали обсуждать картины. Он не мог слышать их разговор, но мог видеть язык тел. Он был пугающе схож в мелочах — как они поворачивали голову, скрещивали руки. Фил задумался, замечают ли они эту схожесть, или оно было более очевидным издалека.