Не знаю, что заставило меня упомянуть об этом. По правде говоря, я слишком потрясена тем, что только что произошло, чтобы идти в бар или знакомиться с другими людьми.

Он качает головой, пока его темный взгляд сужается под маской.

- Нет.

- Нет?

- Дождись Дороти.

- Да, Сэр.

Я думаю о том, чтобы встретиться лицом к лицу с женщиной, которая привела меня сюда. Когда эта мысль посещает меня, мои щеки наполняются жаром.

- Будет ли она знать, что мы...?

- Ты можешь смотреть положительно на то, чтобы кто-то за тобой наблюдал, но не я. Никто не знает, кроме нас. Предположения будут. Однако только мы знаем, что действительно произошло.

Я выдыхаю.

- Спасибо, Сэр.

Прижимая платье к груди, я испытываю восторг к человеку, которого едва знаю. И в этот момент я понимаю. Я его совсем не знаю. Когда он начинает уходить, я задаю вопрос:

- Сэр, у Вас есть имя?

Глава 9

Марджи

Господин Сантана.

Широкие плечи.

Требовательный тембр.

Полные губы.

Темный пронзительный взгляд.

Ощущение его губ на моих волосах и пальцах вызывает во мне желание почувствовать их касание и в других местах, заставляя жаждать большего.

Я просыпаюсь от беспокойного сна в поту, отмечая, как моя рука змейкой скользит по животу, а пальцы дразнят пояс моего нижнего белья. Оно не из кружева. Это те трусики, которые носила в течение многих лет, - эдакие мальчишеские шортики, сделанные из хлопка. И когда мой сон окончательно развеивается – про то, как господин Сантана сидит на стуле в затемненной комнате, управляя моими движениями, пока его низкий голос приказывает снять с себя платье, оставляя только кружевные трусики и высокие каблуки, приказывает мне подойти к нему, но не на ногах, а ползком на коленях, - наступает реальность. Я не в «Кружеве и Коже». Я не была там с вечера прошлой субботы. Уже почти утро четверга, и я ничего не слышала от человека, который сказал, что меня проинформируют о нашей следующей встрече, ни от Дороти, ни от кого-либо еще из клуба.

Моя рука замирает, когда я смотрю в потолок своей спальни, наблюдая за тем, как свет от уличных фонарей танцует бликами по стенам.

Он сказал мне подумать о том, что произошло. Он велел мне мечтать об этом.

Я не уверена в том, как один человек может иметь такое большое влияние, но с каждой минутой, часом и днем то, что происходило в «Кружеве и Коже», это стало единственным, о чем я могу думать. Это было незабываемо. Даже на работе мне пришлось удалять целые страницы заметок, потому что слова доктора Кайзер имеют тенденцию приобретать формы пережитого мной опыта, а затем трансформируются в мои фантазии.

Я сказала себе, что схожу в клуб только раз, и испытаю то, о чем слышала, и это произошло.

Но все пошло не так, как задумывалось.

Я хочу большего.

Я хочу гораздо большего, и в каждом своем видении, в каждом проблеске моего воображения присутствует господин Сантана со сверкающими темными глазами, пока стек придает моей коже красный оттенок. Я просматривала Интернет-ресурсы, а также переписывала мысли клиентов. Мой разум знает, что кожу будет жечь, и все же, несмотря на то как мое сердце бьется в тревожном ожидании, я хочу испытать это. Я хочу боли, потому что, как только он закончит, я услышу его голос. «Нет, Марджи, ты идеальна». И тогда его член уймет мою боль, принося мне удовольствие, с которым мои руки никогда не смогли бы сравниться.

Мои пальцы спускаются ниже, под резинку трусиков.

Внезапно я осознаю неточность в своей фантазии. Он не знает моего настоящего имени. А я не знаю его.

- Давай же, Марджи, - я громко говорю сама себе. - Ты, вероятно, больше никогда о нем не услышишь. Что ты собираешься делать - прожить остаток жизни без удовлетворения? Как он узнает?

Выдыхая, я подтягиваю руку к груди и перекатываюсь на живот, удерживая ее под собой. Если я подложу подушку под себя и подвигаю бедрами, это же не будет считаться прикосновением, не так ли?

Перед глазами предстают его темные глаза, и я знаю, что он не запрещал это, но определенно подразумевал и эти уловки. Вздохнув, я снова перекатываюсь, сбрасывая с себя одеяло, чтобы через несколько минут проснуться от холода и снова укрыться им.

Это агония.

- В субботу будет неделя, - я обращаюсь вслух к темноте. - Семь дней. Если я не получу уведомление до субботы, я возьму дело в свои руки.

Я позволила себе поразмышлять о предоставленной мной информации. Поскольку клуб использует псевдонимы, а формы заполняются с идентификационными номерами, каким образом меня могут проинформировать? Я даже спросила об этом Дороти той ночью, когда она пришла забрать меня.