Это был первый раз, когда я была сверху. Сила опьяняла, я меняла движения, вверх и вниз, назад и вперед. Мои длинные волосы упали ему на лицо. Ощущение было ошеломляющим, пока я двигалась быстрее, только чтобы замедлиться, когда стали видны сухожилия на его шее. Я старалась не торопиться, но давление стало слишком сильным, пальцы на ногах подогнулись. Дело было не только в том, что я была близка к очередному фантастическому оргазму. Кроме того, мои бедра были на грани судорог, крича от напряжения. Когда мы, наконец, кончили, я рухнула на его широкую грудь, мои мышцы были истощены.

Стерлинг перевернул меня на бок и поцеловал от лба до самых губ.

— Давай, скажи мне, что это была не тренировка.

Я хлопнула его по плечу.

— Тебе обязательно во всем быть правым?

— Если это означает, что ты оседлаешь мой член, я буду рад ошибиться. — Он поцеловал меня в нос. — Вот только я никогда не ошибаюсь. Помни об этом и помни, что ты обещала.

Устало кивнув, я задала вопрос, на который надеялась, что знаю ответ Стерлинга.

— Когда мы приедем в Чикаго, у меня будет своя комната?

Он откинулся назад и притянул меня.

— Этого не было в предыдущих обсуждениях условий. Нужно ли нам спорить?

Я покачала головой.

— Нет. Если я не могу доверять кому-то еще, я хотела бы быть с единственным человеком, которому я могу доверять, насколько это возможно.

— Мне нравится это слышать.

Прижимаюсь ближе к его теплой груди, и пусть мои глаза закрываются. Он был прав насчет одной вещи. Это была тренировка.

— Следующая остановка — Чикаго, — услышала я его голос, снова погружаясь в сон. 

Арания

Я проснулась, когда нам принесли завтрак в комнату. Вместо Риты или женщины, чье имя я не знала, мой курьер был высоким, темноволосым, одетым в джинсы с низкой посадкой и без рубашки, что заставило меня забыть о том, что произошло перед моим утренним сном, и подумать, была ли еда необходимостью.

Когда он повернулся к кровати, на долю секунды выражение его лица мне не понравилось. Я не боялась его, но его присутствие означало, что он больше не был тем человеком, которого я узнала в этой горной хижине. И затем, так же быстро, как его взгляд встретился с моим, на его лице расплылась улыбка. Я не думала, что устану от его улыбки. Как и смягчение выражения лица, его улыбка была подарком, который я сомневалась, что любой, кто не входил в его короткий список доверенных лиц, был достаточно привилегирован, чтобы увидеть.

— Доброе утро, солнышко. У нас есть планы, и ты не можешь проспать весь день.

Взглянув на запястье, я поняла, что проспала почти до полудня.

Проводив его, я надеялась, что наши планы будут такими же, как и в последние сорок восемь часов, или, возможно, случится еще одна поездка на квадроцикле к озеру.

— Я же говорила тебе. Я сплю допоздна, только если мужчина не дает мне спать до утра. Или, по-видимому, будит меня неоднократно. Ты же знаешь, что до того, как встать, должно пройти восемь часов без перерыва.

— Я почти уверен, что это я не спал.

Он взял поднос со стола в другом конце комнаты, куда только что поставил его, и поднес ко мне. Маленькие складные ножки выпали из дна, показывая мне, что тот поместится у меня на коленях.

— И в этом причина моего столь необходимого сна.

Я пододвинула кровать и натянула простыню повыше.

— Чему я обязана честью, что ты доставляешь мне еду?

Блеск в его взгляде померк, когда он прищурился.

— Кому же еще я позволю войти сюда, когда ты лежишь голая и такая соблазнительная?

Моя улыбка стала ярче, тепло наполнило мои щеки.

— Я рада, что ты так думаешь. Думаю, что я, вероятно, растрепана. — Я подняла руку к волосам. — Я уверена, что мои волосы в беспорядке, и, вероятно, пахну сексом.

Его ноздри раздулись, он подошел ближе.

— Если бы это зависело от меня, ты бы всегда пользовалась этими духами. — Стерлинг поставил поднос мне на колени и поднял крышку. — Ты великолепна, и я не собираюсь тобой делиться.

Пир передо мной включал восхитительный омлет с овощами, пышные тосты на закваске и вазу с фруктами. Около того, что было накрыто крышкой, стоял стакан сока, большая кружка с кофе, маленький кувшинчик сливок и крошечная ваза с одним из фиолетовых цветов, которые я видела у входа в хижину.

— Ты еще и повар?

— Нет. Я могу делать только тосты, приготовление пищи никогда не было моей сильной стороной.

Я откусила кусочек тоста.

— Да, наверное, тебе и не нужно было, раз ты вырос таким.

Его улыбка исчезла.

— Я же сказал — верхушка айсберга. Наличие поваров, горничных и большого дома не гарантирует счастья.

— Стерлинг, прости.

— Большая часть моих кулинарных навыков пришла из армии, и я не буду кормить тебя дерьмом, которое мы ели… никогда.

Когда он расхаживал по комнате, мне казалось, что он дает мне возможность увидеть того человека, которым он был, и все же фрагменты были разрознены, мозаика вместо портрета. Кроме того, казалось, что, несмотря на то что Стерлинг знает обо мне почти все, я узнаю его секреты в свое время.