— Может, но если бы он это сделал, было бы труднее доказать, что ты действительно Арания, а не просто кто-то, изменивший имя.

Я повернулась к нему.

— Какое это имеет значение? Мне все равно, что думают другие. Ты веришь, что я — это я. И мама. И я. Никто другой не имеет значения.

Стерлинг вдохнул и выдохнул.

— Что?

— Солнышко, давай двигаться постепенно. — Он был прав. — Может настать день, когда ты захочешь, чтобы мир признал тебя как Аранию МакКри. Я поддержу любое твое решение.

Я повернула руку так, что наши ладони соприкоснулись, а пальцы переплелись.

— Ты все время это повторяешь.

Он кивнул.

— Я не сомневаюсь в своей способности принимать решения. Дело не в том, какое платье производить или нужно ли нам заняться постельным бельем…

— Отличная идея, — перебил он меня с большим энтузиазмом, чем я ожидала.

Я ухмыльнулась.

— Я еще не говорила об этом с Луизой, но думала об этом несколько недель назад. Я имею в виду, что люди проводят треть своей жизни в постели.

Кончики его губ поползли вверх.

— Я бы хотел увеличить этот процент.

— В любом случае, как я уже говорила, эти решения…о том, что делать с уликами, в зависимости от того, что там, и с именем… Я чувствую, что они имеют далеко идущие последствия.

— Да.

— Тогда я прошу твоего совета.

Его палец коснулся моего носа.

— Ты решаешь. Я так сказал. Я не собираюсь возвращаться к этому, что бы мы ни нашли. Я дал тебе слово. Слово мужчины — это либо…

— Либо его самый ценный инструмент, либо самое уважаемое оружие, — сказала я, прерывая и повторяя то, что он говорил много раз.

— Я прошу твоего участия. Это не будет нарушением слова. Оно будет сдержано.

— Как ты это себе представляешь?

— Прошу прощения.

Мы оба посмотрели на Милли.

— Да, — ответил Стерлинг.

— Ваши сумки в спальне. Как только мы взлетим, я принесу в спальню сыра, фруктов и воду, тогда вам не придется беспокоиться.

— Спасибо, Милли, — сказала я, прежде чем Стерлинг успел поправить ее за то, что он посчитал бы превышением полномочий.

В конце концов, он сказал ей, что нам ничего не нужно.

— Я бы с удовольствием перекусила.

Ее улыбка засияла.

— Марианна сказала, что мы готовы к отъезду, и все джентльмены уже расселись.

Стерлинг кивнул. Как только она ушла, он снова повернулся ко мне.

— Объясни, что ты только что сказала.

— Я бы с удовольствием перекусила?

Он покачал головой, и его взгляд потемнел.

— Арания.

— Ты обещал мне, Стерлинг Спарроу, что я не справлюсь со всем этим в одиночку. Ты был там с Полин, с моей матерью, разговаривал с МакФадденом. — Я сделала глубокий вдох. — Ты был в Кембридже, когда я увидела свою могилу. Я нуждаюсь в тебе… нет, я хочу, чтобы ты был со мной, направлял меня, помогал мне, и это то, что ты сделал. Может, ты и ворвался в мою жизнь бульдозером, но ты поддерживал меня в этом безумном лабиринте. Пожалуйста, не останавливайся сейчас.

Наши губы встретились, скорость самолета возросла, шасси оторвались от земли, и мы полетели в темнеющее небо.

Глава 40

Джози

Десять лет назад…

— Сегодня, — сказал Байрон, собираясь уходить на работу.

Грудь ломило, голова раскалывалась, сердце сжималось.

Я оглядела нашу спальню, которую мы делили последние шестнадцать лет. Дальше был коридор, который вел к другим спальням, одна из которых принадлежала Рене. Гостиная была необычной, а кухня уютной. На заднем дворе, где у нас была веранда, мы пристроили крытую веранду. В теплое время года здесь было просто чудесно. Мы проводили время вместе, сидя и обедая там.

Сейчас было не тепло.

Ранние утренние январские ветры несли пыль недавнего снега в вихрях и циклонах под уличными фонарями, паутина инея украшала углы наших окон.

— Поцелуй Рене, — выдавила я, чувствуя, как слезы подступают к горлу. — Это будет в последний раз.

— Джози, я никогда не покидал этот дом, не сказав обеим моим девочкам, как сильно я их люблю.

Его слова сломили меня, я упала ему на грудь. Он обнял меня и крепко прижал к себе.

— Ты можешь это сделать. Мы должны сделать это ради нее.