Мы все затаили дыхание, когда дверь самолета открылась. Небо было наполнено пурпурными и розовыми цветами перед восходом солнца. Было раннее утро среды, и казалось, что Мэдисон притих, ожидая, когда начнется толкотня и суета рабочего дня.

Стерлинг положил руку мне на поясницу, Патрик сделал шаг вперед.

— Ну же, солнышко. Я не выпущу тебя из виду.

Я кивнула, зажатая между телами двух мужчин, когда мы шли через взлетную полосу, через маленький аэропорт к ожидающей машине.

Мы были одеты в синие джинсы и простую футболку, Стерлинг и я вели себя непринужденно. Именно Патрик продолжал выполнять свою роль телохранителя в темном костюме, сидя рядом с водителем, которого он нанял, а Стерлинг и я сидели на заднем сиденье. Это был простой, неприметный черный седан. Поездка из Мэдисона в Кембридж длилась около тридцати минут, пока Стерлинг искал в телефоне дополнительную информацию о церкви, где венчались мои родители.

— Это старейшая в мире скандинавская методистская церковь, построенная в 1851 году, — сказал он. — Здание охраняется Национальным реестром исторических мест.

— Если мой отец, Дэниел МакКри, спрятал улики здесь, это был умный ход. Он, вероятно, был уверен, что здание останется стоять, и в качестве бонуса не было бы никаких записей, таких как сейф или контейнер для хранения.

Я сделала глубокий вдох.

— Как мы войдем и где будем искать?

— Попасть внутрь не составит труда. Здесь нет никакой системы безопасности, — сказал Патрик. — И очень старые замки.

— Откуда ты это знаешь? — спросила я и тут же добавила: — Неважно. Я должна научиться не сомневаться в тебе.

Он продолжил.

— Первоначальное строение, часовня, имеет подвал и шпиль с колокольней. Совсем недавно к зданию сделали пристройку, в которой также есть подвал. Судя по планам, которые я получил, подвал новой секции разделен на кухню и классы. На первом этаже этой новой секции есть конференц-залы, больше классных комнат и офисов. В первоначальном здании до сих пор проводятся церковные службы.

— Ты имеешь в виду подвал первоначального здания? — спросил Стерлинг.

— Его или шпиль, — ответил Патрик. — Предполагаю, что первоначальный подвал не подходит для использования в качестве части здания. Вполне логично, что это будет хорошее место для хранения.

Мой пульс участился, когда мы проезжали мимо знака «Добро пожаловать в Кембридж».

Через минуту небо стало светлее. Вдруг я забеспокоилась, что нас увидят.

— Мы обойдем сзади. Там есть входная дверь, которая ведет прямо в подвал. Забирай машину, — сказал Патрик водителю, — И жди в другом месте, где тебя никто не увидит. Возвращайся, когда кто-нибудь из нас позвонит или напишет сообщение.

— Да, сэр, — ответил водитель, сворачивая на заднюю стоянку.

Сама церковь была маленькой по нынешним меркам, но каменные стены и высокий шпиль в сочетании с витражами придавали ей романтическое очарование. Я потянулась к руке Стерлинга, когда в поле зрения появилась небольшая огороженная территория сбоку от церкви.

Он проследил за моим взглядом.

— Ты можешь остаться в машине. Тебе не нужно выходить.

Я проглотила слезы, которые пузырились в горле, образуя комок, готовый вырваться, и покачала головой.

— Я хочу остаться с тобой. Давай сначала зайдем в церковь.

Стерлинг кивнул, притягивая меня ближе и целуя в лоб.

— Ты такая сильная. Я поражен.

— Ты бы так не говорил, если бы мог читать мои мысли. Я в полном беспорядке.

Он снова поцеловал меня в лоб и выдавил улыбку.

— Тогда ты — мой любимый вид беспорядка.

Машина остановилась на стоянке возле короткого тротуара, ведущего к бетонным ступеням, окаймленным кованой оградой. Мы втроем вышли из машины, оглядываясь по сторонам в поисках свидетелей нашего взлома и проникновения. На мгновение мой взгляд задержался на огороженной площадке с множеством надгробий разного размера.

Лестница, у которой нас высадили, спускалась под землю к старой деревянной двери с грязным окном. Трава по обеим сторонам тротуара была покрыта утренней росой, поскольку поздний летний воздух начал нагреваться с восходом солнца. Несколько листьев уже не держались на деревьях, и ветер небольшими порывами обрушивался на мостовую; однако, когда мы спустились в пещеру лестницы, ветер перестал нас задевать.

Поскольку Патрик шел впереди нас, моя рука дрожала в руке Стерлинга.

Может, для этих двоих такая активность и не была чем-то необычным, но я впервые проникала на чужую территорию и нервничала не только из-за того, что меня поймают, но и из-за того, что найду улики.