Замешательство накатило волнами, мое тело напряглось.

— О чем ты говоришь?

Он сел выше и притянул меня к себе, его взгляд продолжал сканировать меня, как будто он убеждал себя, что я в безопасности или, может, что я настоящая. Он провел ладонями по моим волосам и рукам.

— Черт, это действительно ты.

Я потянулась к его щеке, пока его взгляд не встретился с моим.

— Кадер, скажи мне, что происходит.

Он выпрямился, его тон был резким.

— Не называй меня так.

Я была права насчет ДРЛ? Был ли это психотический эпизод, изолирующий одну личность?

— Ты знаешь, кто я.

Кровь стучала у меня в ушах, а желудок скрутило узлом. Этого не может быть. В этом не было никакого смысла. Хотя с каждой секундой во рту становилось все суше, я заставила свой язык произнести вопрос.

— Какое имя мне следует использовать?

Он обхватил мои щеки своими большими руками и притянул к себе. Его ароматное дыхание коснулось моей кожи, его губы захватили мои с новым чувством настойчивости, страстной нужды. Бурбон и вино создавали опьяняющую смесь, пока наши языки искали друг друга.

— Ты такая чертовски красивая. Ты всегда была такой.

Его похвалы не затихали, пока он продолжал свое преклонение. Тепло его рук проникло мне под рубашку, он расстегнул лифчик.

— Я хочу тебя видеть.

Новый поток эмоций понизил его тембр, его глубокий тон отразился от интерьера. Огонь окаймлял его красивое лицо, он медленно и старательно раздевал меня, пока я не оказалась голая на ковре, а его зеленые глаза медленно изучали меня. Как пламя от огня, его взгляд послал тепло по моей коже и сжал сердце.

Толкнув мои колени, Кадер накрыл меня своим телом, расстегивая джинсы, освобождая член. Пока я ждала в бессмысленном предвкушении, его глубокий голос руководил моим следующим шагом.

— Лорел, используй мое настоящее имя.

Я покачала головой, и слезы наполнили мои глаза.

— Ты мне его не сказал.

— Ты знаешь. Я, блять, хочу, чтобы ты его знала.

Я знала. Я не верила. Это не было диссоциативным расстройством личности. Хотя мой разум утверждал, что это не может быть правдой, мое сердце знало, что это правда.

— Ты была моей с тех пор, как мы были детьми, — сказал он, и боль омрачила его красивое лицо. Я совсем забыл. Все это исчезло — все. Теперь я понимаю, почему ты запала мне в голову. — Он наклонился надо мной. — Это была ты. Скажи, что помнишь.

Я сглотнула. О Боже. Это реально. А как еще он мог узнать о письме, написанном и принадлежащем ему?

Мои глаза закрылись, воспоминания детства атаковали мои мысли. Я тоже его любила. Мы целовались и строили планы. Мы ласкали и давали обещания, которые никогда не выполняли. Я хотела отдаться ему до того, как мы расстались. Он нет. Он сказал, что мы подождем, пока он не сможет сделать это особенным.

— Это не можешь быть ты, — сказала я срывающимся голосом. — Ты умер.

Мои слезы размыли его мужественные черты.

— Да. Я был мертв. Но это ты.

Я начала было произносить его имя, но его палец коснулся моих губ.

— Лорел, ты единственная. Человек, которым я стал, потерял надежду.

Мои губы открылись, когда спина выгнулась, и мы стали одним целым.

Тихий всхлип вырвался из горла, я потянулась к его широкому плечу и зарылась лицом в хлопок. Мое единственное слово прозвучало приглушенно, но мы оба услышали его.

— Мейсон.

Глава 35

Лорел

Я проснулась со вздохом, мой разум тоже проснулся, а тело скрутилось на простынях Мейсона. Даже в мыслях мне было трудно понять, что Кадер и Мейсон — один и тот же человек. Я села, оглядывая комнату. Небо за окном говорило мне, что все еще ночь, хотя цифры часов давали знать, что начался новый день. Мои глаза привыкли к мягкому сиянию лунного света, заливавшего комнату жутким серебром, недостаточно ярким, чтобы прогнать тени, притаившиеся в углах. И все же я знала, что одна.

Кровать рядом со мной была пуста, и когда я провела ладонью по простыне, прохлада сказала мне, что я была одна некоторое время. Мейсон был со мной, когда я засыпала, теперь он ушел. Куда?

Мои мысли снова закружились от ночных откровений.

Кадер.

Мейсон.

За исключением глаз, этот человек совсем не был похож на мальчика, которого я помнила. Тем не менее в глубине души я знала, что это он.

Пока он говорил, я старалась не давить и не вести. И с каждым его словом было больно смотреть, как человек, которого он считал умершим, а мы все думали, что он умер, примиряется с тем, кем он был сегодня.

Размотав простыни, я выбралась из постели.